Чтение онлайн

— Значит, вы не знали, что мисс Рэнсом мертва, когда сегодня утром вошли в ее квартиру?

— Верно. Не знал. Меня месяц не было в городе. Я приехал вчера вечером. Вы сами должны рассказать мне, что тут произошло, ребята.

— Вы видели ленту, которую полиция повесила на дверь? — спросила я.

— Знаете, в Гарлеме эти ленты не такая редкость, как где-нибудь в Беверли-хиллз.

— Вернемся немного назад, — проговорил Майк. — Расскажите о себе. Кто вы, откуда знаете мисс Рэнсом, зачем приходили к ней.

Логан откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Высокий худой чернокожий парень, усы, эспаньолка, очки в темной оправе, по нескольку серег в каждом ухе. Одет в джинсы и трикотажную рубашку.

— О себе? Мне тридцать лет. Родился здесь, в городе, окончил школу имени Мартина Лютера Кинга. Потом колледж. Сейчас учусь в аспирантуре.

— Где именно?

— В Гарварде. По программе для афроамериканцев.

— У вас есть какие-нибудь документы?

— Да, в машине, в бардачке. Водительские права.

— А студенческий билет?

— Я не числюсь в этом семестре. У меня академический отпуск.

— Где вы живете? Откуда приехали вчера вечером?

— Массачусетс. Оук-Блаффс.

Наверно, Логан заметил мою реакцию. Я посмотрела на Майка, обратил ли он внимание на этот адрес. Оук-Блаффс — один из шести городов на Мартас-Виньярд. У него необычная история, и последние сто лет он является чем-то вроде летней коммуны для афроамериканских ученых и интеллектуалов.

— С кем вы живете?

— Один, в доме дяди. Зимой присматриваю за помещением.

— Вас когда-нибудь арестовывали?

Логан заколебался, переводя взгляд с меня на Майка.

— Случалось.

— За что?

— Протесты, демонстрации в кампусе. Вы ведь все равно меня проверите, верно?

— Разумеется.

— Один раз — за ограбление. Но это была ошибка в опознании. Прокурор в Бостоне прекратил дело. Мой адвокат сказал, если копы спросят, привлекался ли я по этому делу, можно отвечать «нет», потому что, скорей всего, оно вычеркнуто из моего досье. Но я рассказал на всякий случай, а то вдруг все-таки всплывет, и вы решите, что я что-то утаил.

— Когда это было?

— Пять или шесть лет назад. С тех пор с законом никаких проблем.

— На что вы живете?

— У меня стипендия в аспирантуре.

— Но вы же сказали, что не учитесь в этом семестре.

— Ну, еще мне помогает мать. Я не плачу за квартиру, к тому же у меня отложены кое-какие деньги с прошлой работы. Не надо меня ни в чем подозревать, приятель. Возможно, я был единственным другом Куини. — Логан ткнул пальцем в Майка и выпрямился на стуле.

— Как вы с ней познакомились?

Логан скрестил руки на груди и уставился в потолок.

— В конце прошлой осени. Я проводил исследование в колледже. Мой отец двадцать лет назад погиб в автомобильной катастрофе, и мне всегда хотелось заглянуть в прошлое и проследить историю его семьи. Его дед приехал с севера, получил образование, открыл собственное дело. Я начал искать какие-нибудь сведения об этом человеке и других моих предках. Я долгое время копался в архивах Шомбургского центра. — Логан упомянул научный институт на бульваре Малкольма Икса, где изучали афроамериканскую культуру. — У них оказалась куча всяких материалов про моих дедушек и бабушек, фотографии из разных школ, клубов и профессиональных обществ в Гарлеме, где был запечатлен мой отец или его близкие.

— Вы родственник Куини?

— К сожалению, нет. Я хотел найти людей, знавших отца. Мать хранила его детские снимки, сделанные еще до их знакомства. На них я часто видел другого мальчика — по ее словам, это был его лучший друг. Мне казалось, что он вроде белый. На обороте стояло имя — Фабиан Рэнсом.

Я вспомнила фотографию Куини с сыном. От соседей Майк узнал, что он умер, когда ему еще не было десяти.

— Мне очень хотелось встретиться с этим Фабианом и расспросить его о детстве отца. В Шомбурге я просматривал газетные подшивки за сороковые и пятидесятые годы и наткнулся на снимки Маккуин Рэнсом. Я обратил внимание на имя, к тому же на нескольких фотографиях рядом с ней был Фабиан, которого я узнал по снимкам из нашего семейного альбома.

— Как вы ее нашли?

— Пришлось попотеть, — сказал Логан. — Ее не оказалось в адресной книге, а большинство местных забыли ее былую славу. Но в конце концов мне рассказали про старую даму, которая танцует для детей, помогающих ей по хозяйству.

— И как она вас встретила, когда вы постучали к ней в дверь?

Логан улыбнулся и провел ладонью по бородке.

— Вы знаете, она просто расцвела. Наверно, ей не хватало семейного тепла. Она так обрадовалась человеку, знавшему про ее сына, что буквально бросилась мне на шею, словно я сам ей родственник.

— Она помнила вашего отца?

— Да, и рассказала о нем много интересного. Тысячу историй, которых я никогда бы не услышал, если бы не эта встреча. Раз в месяц я приезжал сюда с Виньярда, и она ставила мне музыку — не кассету или диски, а старый винил. Я привозил ей разные вкусности, какие она любила: бамию, рис с бобами, плоды баобаба, пирог с лаймом. Мы разговаривали часами, потом она разогревала еду, и мы садились есть, продолжая, как она выражалась, застольную беседу.

— Вы написали труд по истории семьи? — спросил Майк. — Можно снять с него копию?

— Вы про работу о моем отце? Я ее не закончил. Куини направила мои мысли в другую сторону.

— В какую?

Логан взглянул на Майка.

— Я влюбился.

— В кого?

— В нее! — Он откинулся на спинку стула и хлопнул руками по коленям. — Это были удивительные встречи. Я убедил ее рассказать мне о своем прошлом. Мы сделали несколько аудиозаписей, потом я использовал их для диссертации в колледже. Не то, что касалось ее лично, а разные факты, связанные с моей семьей…

— Но почему? Что вас так в ней привлекло? — спросил Майк, пока я вспоминала фотографии в спальне Куини Рэнсом, где она была изображена в костюмах и без них.