Мерзлые пространства
Шрифт:
Наверху было ветрено, резкие порывы сотрясали мощную и тяжелую машину до тех пор, пока они не спустились ниже. Гора, в которой был построен комплекс СС-25, возвышалась над мертвыми окрестностями на целую пару сотен метров. Через лобовые стекла "выходящими" наблюдалась одна и та же картина: снег, лед, серое, сейчас высокое небо с проплешинами более светлого оттенка. Оттуда уже давно не сыпался снег, круговорот воды в атмосфере нарушился еще во времена стремительного оледенения.
Фролов не любил это место, некогда бывшее промышленным придатком города. Цеха, складские ангары и проезды между ними выделялись сейчас только в виде снежных холмов и впадин. Но самое жуткое, что где-то там, под многометровым слоем спрессованного морозами снега лежали тысячи, хотя скорей всего десятки тысяч мерзлых костяков, людей, надеявшихся тогда на спасение. Матери, поднимающие вверх детей, обезумевшие от собственного отчаяния отцы семейств. Хорошо, что хоть он сам эту ужасающую картину не видел. А ведь тогда против этой обезумевшей толпы стояли такие же люди, чьи родные уже находились внутри станции. Эти мужчины и женщины знали, что умрут, и умрут скоро, сдерживая из последних сил яростный натиск прорвавшихся через многочисленные заслоны человеческих волн отчаяния.
Редкие счастливцы, оставшиеся после этой бойни в живых, в последующие месяцы один за другим сошли с ума. Фролов, будучи еще подростком, наблюдал этих бедняг, которые бесцельно бродили по бесконечным коридорам станции. Он даже радовался, глупыш, что его отец умер раньше и не долбится сейчас головой об стены, изрыгая из своей утробы подобие волчьего воя. Василий даже не помнит, куда потом делись эти "живые мертвецы".
А снаружи становилось все холодней и спокойней, эвакуация закончилась, счастливчики заперлись внутри станций, несчастные умирали от мороза. А затем пошел снег, и шел он несколько недель, солнце надолго скрылось за мрачными облаками, а когда появилось, то уже не смогло согреть замерзшую Землю. Взявшееся ниоткуда неизвестное межгалактическое облако сначала нанесло по живой еще планете мощный метеоритный удар, а затем забрало идущее от звезды класса G тепло, Бедное человечество оказалось практически стерто с лица планеты.
От мрачных мыслей командира оторвал голос водителя передней, более легкой машины, двигающейся на широких колесах низкого давления.
– Кэп, старая дорога перекрыта, проезд завален.
– Двигайся левее, там был проход. Два года назад мы туда за металлом ходили.
– Вас понял, - Баторин был как всегда краток.
Фролов же повернулся к Ивану:
– Увеличь дистанцию, под нами могут быть складские крыши.
Проклятая мешанина из остатков цивилизации и вновь возникшего ледника не была устойчивой структурой. Там, внутри происходили какие-то неизвестные людям процессы. Вот и сейчас предчувствие не обмануло командира "внешних". Юркий передовой вездеход прогалину проскочил, а вот они не успели. Под более грузной машиной гулко затрещало и их резко поволокло куда-то вправо.
– Держитесь! Ваня, блокируй гусеницы!
Члены экипажа дисциплинированно вцепились в поручни, ожидая самого страшного, что они сейчас врежутся во что-то острое и вмиг лишатся мнимой безопасности, когда во вспоротую кабину ворвется лютый арктический мороз. Но Иван каким-то наитием вывел машину с поехавшей по склону массы снега, и они аккуратно скатились между двух холмов, бывших некогда цехами большого завода. Вездеход крепко тряхнуло, чуть присыпало снегом, но он, наконец, остановился.
Фролов затряс головой, куда-то пропали все звуки. Сердце усиленно колотилось, в голове шумело. Чуть позже он услышал трескучий голос, прорывавшийся из динамика:
– Первый! Вы как там! Первый? Ответьте второму!
– Командир?
– Седов повернул побледневшее лицо к Василию.
– А? Тьфу ты!
– Фролов резко стукнул по гарнитуре, и она заработала, оказывается, он ее случайно выключил во время их падения:
– Второй, это первый, у нас все нормально. Сейчас осмотримся и доложим. Вы в безопасности?
– Понял вас, первый. Мы в норме. Ждем. На связи.
– Всем осмотреться!
Члены экипажа начали заученно выполнять каждый свою операцию, не зря они так много тренировались, стараясь быть готовыми к любой ситуации. Водитель проверял по приборам состояние машины, Эльдар-ходок рассматривал в окна и внешние визиры окружающую обстановку, штурман определял их точное месторасположение. Сам Фролов проверил еще раз связь и кинул взгляд на приборы, успев отметить, что внутренний багажник в порядке. Считай, легко отделались!
– Ну что? Надо выходить, - он посмотрел на Фаткулина, - Готов, задницу поморозить?
– Всегда готов!
– заулыбался ходок, - А тебе, командир, обязательно?
– Хочу сам все рассмотреть. От того, как быстро мы отсюда выберемся, зависит судьба рейда.
– Понял.
Поверх двух слоев внутренней одежки они начали напяливать многослойные штаны и парку. Одежду с подогревом в этот раз не брали, это не минус восемьдесят. На голову лицевую маску, пристроить гарнитуру поудобнее, шапка, валяные чоботы, обшитые кожей. Двигаться в кабине сразу стало жутко неудобно.
– Ваня, вентилятор!
На морозе дверь открывалась с неохотой, выпуская наружу нагретый воздух. Мощные вентиляторы попытались создать в дверях подобие воздушной подушки, но все-равно внутрь кабины прорвался клочок мороза, заставив оставшихся членов экипажа сильнее запахнуть "внутренние" куртки.
Поначалу белое сияние буквально ослепило, фильтры на маске сработали с опозданием. Фролов, не торопясь, отошел от машины и огляделся. "Ага". Они "воткнулись" аккурат в длинный проезд, чуть подальше и стукнулись бы прямо в угол цеха, пусть и "припудренный" сейчас слоем снега и льда. А поехала под машиной ледяная перемычка, созданная за эти годы снежными заносами и морозом. Видать перепады температур повлияли на ее какие-то внутренние процессы.
"Надо бы гляциологов сюда припахать", - подумал командир "внешних". Мороз привычно быстро стянул лицо, дышать стало трудно. На открытом пространстве помогает только движение, остановка при таком холоде это медленная смерть.
– Что скажешь, командир?
– Фаткулин своим пружинистым шагом уже обежал все вокруг и заодно осмотрел вездеход снаружи.
– Как машина?
– Порядок!
Фролов завернул за угол, в двухстах метрах от них, на высоком холме замерла вторая рейдовая машина.