Чтение онлайн

Говоров рассказал, что получил предупреждение о карантине слишком поздно. Глава научной секции станции держал до последнего все в строжайшей тайне, и в итоге две трети станции оказались заражены. Неизвестная эпидемия протекала очень быстро, убивая людей сразу сотнями. Главный инженер станции тут же приказал заблокировать нижнюю секцию, в никакую не соглашаясь открыть шлюзы людям, у которых наверху остались родственники. Как рассказал сам Говоров, верхний уровень скорей всего вымер весь. На среднем же, как раз базировались биологическая и медицинская секции. Похоже, что они все-таки смогли обуздать эпидемию, разделив средний уровень на дополнительные изолированные отсеки, и очищая потихоньку один за другим. В очистке принимали участие ученые в специальной биологической защите. Если бы они начали действовать так сразу, то подобных жестоких последствий можно было бы избежать.

А пока на СС-23 был введен чрезвычайный карантин. Жизненно важное оборудование в целом не пострадало, реактор работал в рабочем режиме. Так же по-обычному действовала водорослевая фабрика и оранжереи, и выживанию станции пока ничего не угрожало. Потеря, как минимум половины людей это, конечно же, страшный удар, но не смертельный.

Фролов попросил передать ему по сети данные расследования и согласился помочь техникам двадцать третьей закрыть верхние броневые плиты. Впереди ожидалась новая волна морозов, а изнутри это сделать можно было только на верхнем уровне, куда доступ был закрыт до конца карантина. Фролов тут же послал Баторина и Седова закрывать плиту и дал поручение Лене поставить на пандусе дополнительную антенну. До следующего шторма со станцией будет вполне надежная связь, а затем что-то, может и изменится.

Дома не все спокойно

Фролов входил в жилую секцию со смешанными чувствами. С одной стороны самые его мрачные предчувствия не оправдались, а с другой ... Кто ответит за смерть тысяч людей? Получив свою норму теплой технической воды, отдающей какой-то химией, он с удовольствием смыл с себя дорожную грязь, но все тревоги и заботы так и остались внутри него. Он зашел в свой жилой кубрик, его статус позволял иметь собственное жилище, и сразу наткнулся на напряженный взгляд худощавой женщины. Это была его жена Светлана, женщина с которой он уже живет почти пятнадцать лет.

– Чай будешь?

– Ага, - Василий сел на кушетку и тяжело прислонился к бетонной стене, прикрытой ковриком из теплоизоляции. Голь на выдумки хитра! Светлана взяла с кухонной тумбочки термос и начала переливать в металлическую кружку бурую жидкость.

– Спасибо. Ох, а не плох чаек! Откуда?

– Есть места, - худое лицо исказилось в гримасе, женщина давно разучилась улыбаться, - Что-то случилось?

– Да ничего особенного, - Фролов сделал попытку улыбнуться.

– Не ври мне, Вася. Я слишком давно с тобой живу. Давай, выйдем, надо поговорить.

Василий удивленно уставился на жену. Что еще за новости? Они уже давно просто так не разговаривали, женщина к этому с недавних пор совершенно и не стремилась.

Светлана провела его к гигиеническому узлу, санузел и душевая в их секции были на четыре кубрика, невиданная роскошь по нынешним временам. Она подняла голову, и ее прозрачные глаза уставились на него испытывающе:

– Говори мне все, это очень важно. По станции ходят разные слухи.

– Все, а зачем?

– Я расскажу, потом.

Заинтригованный донельзя Фролов в итоге выложил почти всю полученную в рейде информацию. Он уже понял, зачем его сюда привела Светлана, гигиенический узел был изолирован, подслушка, если она и была, здесь не работала.

– Значит, грибы?
– женщина нахмурилась.

– Мы их предупреждали ...

– Подожди! А ты знаешь, что под нижним уровнем в десятой штольне до сих пор имеется действующая грибница?

– Откуда ...

– Не важно, Вася, но это достоверная информация.

– С твоих сборищ?

– Называй их, как хочешь, но там мы ведем не только душеспасительные беседы.

– Ага, - криво усмехнулся Фролов, - и еще активно мозги промываете.

– А что поделать? Так в головах у народа меньше тараканов останется, - Светлана вдруг стала как будто моложе, ее глаза осветились жизнью, казалось, и на лице появился румянец. Фролов с изумлением узнавал тот, давно забытый образ девчонки-хохотушки, который до сих пор помнил и беззаветно любил.

– Что вы задумали?

– Это не так важно, Васечка, важнее, что будешь делать ты. Кому-то вообще сейчас ваша информация попала?

– Пока никому, мы вернулись поздно. Завтра с утра найду Оболина, будем созывать Совет. Ситуация то чрезвычайная! Правда, человек Набиева настойчиво просил выдать все сначала ему, но мы его послали. Так что все только завтра.

– Не торопись, - Светлана показала рукой за угол, и сама двинулась туда. Фролов с удивлением обнаружил в закутке маленькую скамейку и присел на нее. Значит, разговор будет долгим. Ох, и Светочка!

– Ты вообще в курсе, что на станции давно не ладно?

– Ну, витает нечто такое в воздухе, - крякнул озадаченно Василий.

– Старики теряют управление, а ты хочешь привлечь Оболина. Давно он на Совете проталкивал хоть что-то дельное?

– Твои предложения?
– Фролов смотрел на жену совершенно серьезно. С одной стороны его порадовала живительная перемена в ее образе, а с другой пугала. Что еще таится в этой, как оказалось, совершенно незнакомой ему женщине? Холодок неясного предчувствия змейкой пробежал по натруженной спине.

– Оболин неожиданно заболеет. Не смотри так! Я же все-таки работаю в медицинской секции. У него и в самом деле есть серьезные неврологические проблемы, поэтому прямо сейчас я отправлю его в профилакторий. Это не вызовет подозрений, медицинские показания давно в деле. А на Совете от вашей секции выступишь ты.

К тому времени у тебя будет вся информация о той штольне с грибами и еще кое-что. Не спрашивай откуда! Это сразу поставит Драгунова, нашего руководителя научной секции в положение ответчика и обвиняемого. А именно его всегда поддерживал Набиев, поэтому их голоса зазвучат на Совете слабее.