Чтение онлайн

Вперёд опешившей и замершей толпы вышел Жерар Депадье.

— Ты знаешь этого магла, Шон?

— Сам ты магл, мудила! — не полез за словом в карман ирландец. — Это мой камрад, мы вместе служили. Парашютисты своих в обиду не дают!

— Успокойся, Шон, — в примиряющем жесте Депадье приподнял пуки. — Мы не знали, что это твой друг. Его никто не тронет, но он тут под твою ответственность. Если он что-то натворит — отвечать будете оба!

— Не пугай носорога голой жопой, Жерар! — оскалился Шон. — Если мы «что-то натворим», отвечать будет не перед кем или не кому. Я ручаюсь за Мака.

Жерар обернулся к толпе и громко с нажимом сказал:

— Тут нет ничего интересного. Продолжаем отдыхать.

Народ нехотя с ворчанием стал возвращаться в кафе. Шон с облегчением выдохнул.

— Мудилы! Если бы они мне ноги не вернули, я бы их всех отшлепал веслом!

Дункан представил себе эту картину и слегка развеселился. На ирландском сленге «отшлепать» и «оттянуть кожу» — более поэтичные выражения совокупления. Конечно, проще сказать «выебу», но таков Шон, у него почти каждая фраза наполнена подобными афоризмами, которые не каждый разум верно интерпретирует.

— Это твоя жоповозка? — подошёл Шон к Ситроену.

— Моя.

— Я думал, ты побогаче, Мак. Всегда же тебе в тотализатор везло.

— Комфорт не главное. Я трачу в основном на дело.

— Дома расскажешь. Давай ключи, тебя в таком состоянии я за руль не пущу.

Шон забрался на водительское сиденье, небрежно забросив взрывчатку на заднее сиденье, а Дункан занял место пассажира. Он и не думал спорить. Ему было плохо. Оказавшись без взрывчатки и оружия перед толпой оборотней, он переволновался и едва держался на ватных мышцах. В том, что каждый житель этой деревни является оборотнем, он ничуть не сомневался, особенно, встретив старого друга. У простых людей ноги не отрастают.

Домик у Шона оказался что надо. Одноэтажный каменный коттедж с небольшим садом. Стены с южной стороны увиты виноградом.

Внутри он небольшой и уютный. Кухня, гостиная, совмещённый санузел и две маленьких спальни с видом на сад. Мужчины расположились на кухне за круглым столом. Шон заставил стол закусками и с грохотом водрузил в центр красочной композиции между колбасной и сырной нарезкой бутылку с прозрачной как слеза жидкостью.

— Домашний бренди. Сам делал. Я этот их виноградный компот в рот не могу брать. Видел бы ты, Мак, как эти лягушатники смотрят на меня, когда я весь виноград пускаю на бренди! Они плачут кровавыми слезами и называют меня варваром!

Шон ловко разлил бренди по рюмкам. Мужчины выпили. У Дункана из глаз брызнули слёзы. Он поспешил закусить кусочком колбасы.

— К-ха! Крепкий, зараза! Шон, сколько там градусов?

— Шестьдесят! — с гордостью выпятил грудь Уолш. — Это тебе не виноградный компотик, а нормальный бренди! Прикинь, эти французишки разбавляют бренди водой до сорока градусов! И они ещё смеют называть меня варваром!!!

— Фух, хороший бренди… — лицо Дункана раскраснелось и его начало отпускать от напряжения.

— Рассказывай, — Шон налил по второй.

Дункан собрался с мыслями и начал:

— До службы у меня была семья. Жена и двое сыновей. У жены мать ведьма. Донна не унаследовала дара, а вот наши дети родились волшебниками. От Донны я узнал о волшебниках. Однажды, когда я был на работе, к нам ворвались колдуны… Эти ублюдки называют себя Пожиратели смерти! Они убили их всех, Шон… Я обнаружил жену мёртвой, вернувшись с работы. Детей эти подонки убили у меня на глазах, а меня пытали колдовством. Я выжил и поклялся отомстить этим тварям!

У Шона на лбу пролегла глубокая черта. Он зло сжимал кулаки и скрипел зубами.

— Я слышал об этих мудилах. Пожиратели вроде бы сейчас сидят в волшебной тюряге.

— Не ебёт! Я всё равно найду их и уничтожу! Такое не прощают, ты и сам понимаешь, Шон.

— Понимаю и поддерживаю, Мак. Но нахрена тебе становиться оборотнем?

— Надо! Шон, я как слепой котёнок, даже сквозь маглоотталкивающие чары не вижу.

— У тебя мало шансов, — покачал головой Шон. — То, что я выжил после инициации — чудо. Но у меня не было выбора. Эти пушистые мудилы как-то нашли меня в виде пьяного безногого обрубка и такие: «Хочешь вернуть ноги?». А кто не хочет?! Мне было плевать на шансы. Лучше сдохнуть. У тебя же есть варианты.

— Есть. Но лучше я рискну. Шон, ты же поможешь?

— А если ты сдохнешь? — печально вздохнул ирландец.

— Я завещаю тебе всё своё имущество. А тело сожги и прикопай под виноградным кустиком. Хоть какая-то польза.

— Мак, одумайся.

— Нет, Шон. Я давно пришёл к этому решению. Даже смерть меня не остановит. Лучше скажи, нахера вообще оборотням кусать инвалида-ветерана?

— Бычий хер их поймёт, — пожал плечами Шон. — Вроде как им нужны «люди». Так они привлекают к себе свежую кровь. Находят смертельно больных и инвалидов среди учёных, врачей, специалистов и бывших военных, предлагают выход. Многие соглашаются. Выживает один из четверых. После этого жить в городе становится невозможно, ведь каждое полнолуние превращаешься в монстра и теряешь разум. Приходится перебираться в стаю. А тут хочешь или нет — пашешь на общее благо или отстегиваешь в общак.

— И как же вы тут превращаетесь? Неужели по лесу бегаете?

— Нет, — мотнул головой Шон. — По лесу опасно. Вдруг туда припрутся туристы, уфологи, грибники или экстремалы, а тут стая оборотней в сотню рыл! Старые шахты переоборудовали. Мы перед полнолунием собираемся там всем посёлком, запираемся за несколькими решетками, заранее готовим побольше мяса, а там дальше пир в штольнях. Волку выбраться из шахты нереально, так что наши превращения безопасны для окружающих. За тем, чтобы никто не забыл прийти на «ночевку», следят дежурные. Лучше скажи, чего ты со стаей не поделил?

— Началось нормально. Я попросил Жерара превратить меня в оборотня, предлагал деньги, он послал меня. И ладно бы, просто послал. Он приказал Жану стереть мне память, тот потянулся за волшебной палочкой. Тут-то я и пригрозил взрывчаткой.

— Хах! — усмехнулся ирландец. — Поэтому я не люблю магов. Чуть что, сразу за палкой тянутся и пытаются решить проблему самым простым способом. Не парься, Мак, я перетру с Жераром и мы с ним порешаем. Не дело это — стирать память моему камраду! Сами виноваты. Я бы тоже жахнул…