Чтение онлайн

Верховный сел, Ханнан же спустился с возвышения и вышел на открытое пространство меж скамей, где маги являли Совету красноречие. Верховный знал все, что сейчас прозвучит, но не сомневался – Наджад попробует направить спор в нужное ему русло.

Так оно и получилось. Едва Ханнан закончил, ученик смотрителя вскочил:

– Не знаю, как вам, братья, а мне все ясно! Мы знаем, кто наш враг. Те, кто пролил кровь, не должны уйти безнаказанно!

Ханнан собрался ответить, но Верховный сделал это за него.

– Не будь болваном, Расин! – отрезал Первый. – Семеди не мелкий дворянчик, через день-два он наденет маску. Ты хочешь воевать с Царем Царей? Со всем Царством?

Он ожидал, что его слова не понравятся собранию, но не думал, что настолько. Вой поднялся такой, будто он предложил напялить рубища и на коленях ползти до самого Района Садов.

– Мы точно знаем, что это Семеди?

Это был Умар, его человек, но недостаточно доверенный, чтобы знать историю с самого начала.

– Точно, – без колебаний отвечал Ханнан. – Колдуны из Нагады были в Железной палате в Районе Садов. Те же, кто нападал ночью. Наконец, есть много косвенных свидетельств.

– Сколько у него закатных магов? – донеслось с дальних скамей.

– Мы не знаем наверняка. Скорее всего, двое уже отправились в царство теней. Но Золотой двор говорит, их было пятеро.

– Три мага против всего Круга, – выкрикнул кто-то.

– Три мага и три тысячи черных псов! – поправили его.

– Мы уже били их!

– А они били нас, семнадцать лет назад…

Верховный бросил взгляд на Наджада. Господин камня казался довольным, хотя Первый не видел, чтобы тот дергал своих людей за ниточки. Впрочем, еще бы ему не быть довольным! Все складывалось само и без его участия.

Что ж, пора выложить на стол новые кости.

– У кого есть вопросы к Ханнану? – громко спросил Верховный, позволив голосу заполнить зал. – Если нет, дайте высказаться остальным. Самый старший из нас будет первым.

Старшим в Совете был Кадар, а это играло на руку Верховному. Если повезет, тот успокоит собрание, и возмущение Круга выльется в бессильную ругань. Иначе… Газвану не хотелось думать, что может быть иначе.

– Братья! – Наставник встал решительно и быстро, в небесно-голубой ковве Зала Ветров он напоминал юношу – так стремительно сбежал по ступеням. – Я могу сказать, что война, за которую так ратуют, уже началась. Нападение в гаванях и покушение на Верховного – никак иначе и не назвать. На своем веку я видел две войны: ту, что мы сами начали в Рассветных королевствах, и ту, что привела Круг к азасову пленению. Я надеюсь, Совет простит мне мои воспоминания… я старый человек… но я хотел бы вернуться к тем событиям.

Кадар говорил долго, куда дольше, чем мог позволить себе Верховный, – все же для большинства он оставался наставником или одним из учителей. В его речи нашлось место и ужасам резни, и последним ас-Джаркалам, и тому, о чем маги частенько забывают – огромном многолюдном Царстве, в котором слишком, ужасающе мало людей, не считавших бы магов бесами.

– Эта война идет давно, – совсем тихо, заставляя вслушиваться в каждое слово, заключил Кадар. – Перед Советом Первый-в-Круге собрал нас, высших чародеев, и рассказал, как он намерен вести ее дальше…

Он был неплохим оратором – старый лис в чародейской ковве. Во всяком случае, Совет он успокоил. Неджра подалась вперед, и Кадар выложил бы план – если бы его не прервали.

Звук походил на голос гонга: гулкий, низкий и протяжный. Затем еще один удар и еще.

– Это Семеди, – тихо выдохнула жрица. Газван знал, что это не набат, а просто стук в двери с гулом проходит через щит, но по существу с ней не поспоришь. Все еще колеблясь, он поднялся. Кто бы ни был, нужно открывать… Но, боги, что сейчас начнется!

Их было четверо, в железных масках магов-защитников они были безликими и устрашающими – под стать тем известиям, что принесли. Когда двери отворились, они прошли несколько шагов и остановились, словно сотни направленных на них взглядов стали преградой.

– Там войско, под самыми стенами, – хрипло выдохнул тот, что был посередине. В прорезях маски его глаза нехорошо блестели. – Нас обложили со всех сторон.

«Браво, Семеди! – хотелось сказать Верховному. – Ты опять меня обогнал». Пока маги спорили вместо того, чтобы нанести удар по иноземцам, князь бросил кости. Или теперь правильнее называть его Царем Царей?..

– Братья? – коротко спросил Газван.

– Братья, раздери их бесы! И вот еще…

Защитник обернулся к спутнику, тот выскользнул на улицу и через мгновение вернулся с пропыленным холщовым мешком. Взявшись за угол, он встряхнул ткань – и отбросил прочь, с отвращением подавшись назад. Пожалуй, Газван бы поступил так же – на его месте: на пол покатились головы, пятная кровью мраморные плиты, бессильно скалясь от боли и ярости.

– Их забросили из самодельной катапульты, – глухо и отрешенно говорил защитник. – Псы под стенами кричат, что их поймали во дворце… Мы проверили: эти чародеи жили в городе.

На пару вздохов Газван зажмурился, словно так можно унять громко бухавшую в висках кровь. Это был крах. Никто, даже Кадар, не станет слушать, если предложить просто покончить с иноземцами.

Боги, за что? Ведь им не выстоять в войне, пусть даже начатой без их участия!

Пока что в зале стояла тишина, и Верховный этим воспользовался.

– Поначалу я предлагал высшим чародеям покончить с закатными магами. Не ввязываться в драку с Братством. Семеди только этого и ждет…

Маг не успел сказать, что сейчас он предлагает другое, как его слова потонули в реве, словно вокруг была не палата Совета, а залитая солнцем площадь и ряды облаченных в черное воинов. Как будто не его подопечные, а пыльная, серая, с перекошенными лицами толпа дышала ненавистью и рвалась в бой.

Кишки Усира, неужели они не понимают?..

– Нас перережут, как свиней! Обитель за обителью! – крикнул Первый, но гул голосов заглушил все: его, Кадара, магов-защитников и даже вскочившего господина камня.

С отрешенностью он отметил, что жрица сжала его запястье. Зачем? Она что, не видит, что он утратил всякую власть над Кругом? Гул голосов превратился в звон, заглушивший прочие звуки. Удары сердца отдавались резче и раскатистее, пока не превратились в грохот кузнечного молота. Губы Наджада раскрылись и издевательски отчетливо обрисовали каждый слог фразы, которую Верховный не услышал.