Чтение онлайн

— Мне нужно с тобой посоветоваться о Лайле, — словно прочитав мысли Дженны, произнес вдруг Малик.

— Ты знал, что я встречалась с ней? — набравшись мужества, решила признаться брату Дженна.

— Я узнал об этом, но не сразу. Я даже подначиваю Райана. Великий детектив перерыл весь североамериканский континент, но первой тебя нашла моя маленькая дочка.

— Я понимала, что мне не следует этого делать. Надо было оставаться в стороне — не ради моей, а ради ее безопасности. Но, увидев Лайлу, я не смогла сдержаться.

— Конечно, конечно, — заулыбался Малик. «Кто может не любить мою Лайлу?» — ясно читалось в его глазах. Дочь была для Малика солнцем, луной и звездами одновременно. Потом его улыбка потухла…

— Ты знаешь о том, что… что с ней случилось?

— Я знаю, что ее изнасиловали.

Дженна споткнулась на последнем слове.

— Да, но это было только начало. Это случилось вскоре после того, как убили Женевьеву. Она была потрясена уже тогда, но я думал, что Лайла сумеет пережить это, и вдруг… этот второй удар! С тех пор девочка изменилась до неузнаваемости.

— Я, конечно, должна была что-то предпринять. Но когда она уехала из Нью-Йорка…

— Это не твоя вина, во всем виноват только я. Во всем. Я должен был охранять ее денно и нощно. Я так и делал первое время после попытки похищения. Но она все время просила, чтобы я позволил ей вести нормальную жизнь. И, — его голос дрогнул, — я не смог ей отказать.

Невидящим взором Малик окинул пустынный ландшафт.

— Вот, например, этот парень… Я думал, что он вполне нормален… Правда, он постоянно заглядывал мне в глаза и называл не иначе, как «сэр». Мальчик из хорошей семьи, и вот…

Малик, волнуясь, машинально сжимал и разжимал кулак.

— Она не собиралась мне ничего рассказывать, боялась, что я буду ее осуждать.

— Это распространенная реакция на изнасилование. Жертва начинает считать, что нападение растоптало ее, унизило, сделало никчемной и, что самое страшное, ей кажется, что все думают о ней именно так.

— Я уверен, что ты совершенно права.

— А что стало с тем парнем?

— Ах, с парнем. Я хотел его убить, это вполне естественно. Но… Ты же понимаешь, что здесь не аль-Ремаль. Вместо этого по предложению психотерапевта, которая лечила Лайлу, я обратился в суд. Вот тогда-то я и узнал, как работает закон в этой стране. Во-первых, следователь сразу предупредил меня, что сам факт будет очень трудно доказать. Он рассказал мне, что предпримут адвокаты противной стороны, они во всем обвинят жертву, представив Лайлу — ладно, будем называть вещи своими именами — обычной шлюхой. Потом, но это я уже выяснил сам, мне стало известно, что они знают о темных пятнах в биографии Лайлы, и в суде планируют дело представить так, что наши с ней отношения… не совсем такие, какими должны быть. Я не мог подвергнуть дочь такому издевательству. Мы забрали из суда исковое заявление.

— Выходит, насильник отделался легким испугом?

Малик долго молчал.

— Здесь все складывалось довольно интересно, — наконец промолвил он. — Через несколько месяцев он попал в мелкую дорожную аварию, и в его машине нашли немного наркотиков. Тогда ему просто дали по рукам: мальчик из хорошей семьи, в прошлом преступлений не совершал. Его отпустили. Но через некоторое время неизвестный донес на него в полицию, и при обыске у приличного мальчика нашли несколько килограммов кокаина и большую сумму наличными, происхождение которой он не смог объяснить. Короче, он получил такой же срок, как за то, что он сделал с Лайлой. Справедливость восторжествовала, ты согласна?

Дженна не была уверена, что правильно поняла Малика, но решила не расспрашивать о деталях.

— Но это не помогло Лайле, — продолжал Малик. — В ее глазах померк свет. Я делал все, чтобы снова зажечь его. Все! Я оставил дела, просто все бросил, и мы с Лайлой отправились в круиз. Она всегда так любила корабли и море. Но на этот раз она все время молчала, я не мог выдавить из нее не единого слова. В конце концов пришлось прервать плавание: Лайла почувствовала себя совсем плохо. Вот тогда она и приехала сюда. Я специально выстроил этот дом, чтобы все время быть рядом с ней. — Малик обвел дом рукой.

«Интересно, — подумала Дженна, — почему брат считает, что для того, чтобы быть ближе к дочери, обязательно нужен дворец?»

— Ты пытался как-нибудь помочь ей? — Вопрос прозвучал довольно резко, но Малик этого, казалось, не заметил.

— О да. Ее лечили три психиатра. Но Лайла отказалась от услуг всех трех — одного за другим. Потом она снова изменилась. Стала типичной представительницей калифорнийской золотой молодежи. Каждый день — вечеринки и тусовки, я не мог ее остановить. Появилась куча так называемых друзей. — Малик предостерегающе поднял руку. — Не надо ничего говорить. Я знаю, что моя личная жизнь — отнюдь не пример для подражания. Но, во всяком случае, я всегда правильно оценивал окружающих и знал, какие качества важны в людях. Эти люди тусовки — просто мусор.

Дженна согласно кивнула.

— Но потом, — продолжал Малик, — она встретила этого парня, этого молодого человека, и снова все круто изменилось.

Малик рассказывал, а Дженна с наслаждением слушала повесть о впервые по-настоящему влюбленной Лайле. Парень — капитан шхуны, совершающей рейсы и круизы на Каталину, в Мексику и даже на Гавайи. Любовь вернула девушку к жизни.

У Дженны вдруг появилось нехорошее предчувствие, что она понимает, куда клонит брат.

— Только не говори, что парень ее обманул!

— Что? О нет, нет. Все дело в том, что Лайла узнала правду.

— Правду? О чем?

— Обо мне. О тебе. О своей настоящей матери. О себе самой.

Малик рассказал о парижских открытиях Лайлы и о поездке в аль-Ремаль.

— Боже мой! — простонала Дженна, когда до нее дошел истинный смысл рассказа. Положение — хуже не придумаешь. Узнать, что твоя мать на самом деле вовсе тебе не мать — такой удар может нанести травму даже очень сильному человеку, а для женщины с неустойчивым состоянием психики такое событие может стать судьбоносным.

— Я не возражаю против того, чтобы Али вмешивался в мои торговые дела, — со злостью произнес Малик, вспомнив сцену в ремальском аэропорту. — В таких ситуациях человек волен действовать по своему усмотрению. Но за то, как он обошелся с моей дочерью, Али дорого заплатит, клянусь, заплатит. — Малик замолчал, видимо, что-то обдумывая. — Когда я вытащил ее оттуда, в самолете разыгралась отвратительная сцена. Она наговорила массу гадостей обо мне, о тебе и даже о Женевьеве. В тот момент я признал все, по крайней мере то, что касается ее настоящей матери, и, кажется совершил ошибку. Я полагал, что после этого она бросится к своему жениху, но не тут-то было. Она вбила себе в голову, что он такой же лжец, как и все остальные. И вместо того, чтобы бежать от меня, чего я очень боялся, она, словно затворница, заперлась у себя в комнате.