Чтение онлайн

Скорее всего, однако, этому было не суждено сбыться. И дело даже не в том, что Малик был моложе Лайлы — разница в возрасте была всего около двух лет, а ведь сам пророк был женат на женщине, которая годилась ему в матери, — нет, главное было в том, что Малик еще только учился жизни, а Лайла стала уже девушкой на выданье. Вряд ли можно было ожидать, что ее отец станет ждать, пока подрастет сын его старого друга, скорее Сибаи поищет дочери другого мужа, зрелого и самостоятельного человека, и ждать этого осталось уже недолго.

— Послушай! Это они.

Давно прошло лето, не за горами было уже следующее. Подруги вольготно расположились в библиотеке отца Лайлы. Вообще-то это была запретная для женщин территория, но Абдулла Сибаи как раз в это время закупал в Индии партию шелка, а его жена не слишком-то тщательно следила за дочерью, и та, прихватив подругу, прошмыгнула в библиотеку к заветному радиоприемнику, предмету гордости старого Абдуллы. Такой же очень дорогой приемник был и у отца Амиры. Друзья обменялись этими подарками и теперь по радио следили за изменениями конъюнктуры на всем Среднем Востоке. Амира и Лайла использовали радиоприемник со столь же распространенной, хотя и несколько иной целью — они слушали музыкальные передачи из Стамбула и Каира. Каир нравился подругам больше, там жили и пели великие певцы: Абдул Вахаб, Фарид аль-Атраш и неподражаемая Ум-Кальтум. Иногда девушкам удавалось поймать каирскую станцию, передававшую западную музыку. Именно на этой волне они впервые услышали песни группы, по которой, со слов Малика, юного сноба из британского колледжа, сходила с ума вся Европа. Группа называлась «Битлз».

— Сделай погромче, — попросила Амира.

— Нельзя, мама услышит. Давай лучше потанцуем.

Лайла показала Амире, как танцуют европейские подростки (и откуда она набралась таких эзотерических познаний, навсегда осталось загадкой для Амиры). Звуки поразили девочку. Танец, который показала ей Лайла, так же разительно отличался от беледи,который, по словам нянюшки Карин, на Западе называют танцем живота, как музыка «битлз» отличалась от традиционной арабской. Мелодия была дикой, свободной, немного сумасшедшей, но приятной и доставляющей удовольствие. Танцуя, Амира пыталась понять слова, но английский язык песни разительно отличался от языка учебников и книг. Амира сумела разобрать только слово «бэби». Но какое отношение мог иметь младенец к этому вихрю звуков? Уловила она и фразу «твист эндшаут». Слово «твист» Амира решила найти в словаре мисс Вандербек. Малик говорил ей, что эти песни уже вышли из моды, — Каир отстал от века на несколько лет. Теперь на Западе все танцуют «рок-н-ролл», так, кажется, он назвал последнее течение, в музыке.

Танец закончился несколькими аккордами неизвестного Амире инструмента, и все стихло.

— Вот и хорошо, — сказала Лайла, — мы и так достаточно испытывали судьбу. Пошли теперь в мою комнату.

Дом Сибаи был точной копией дома Бадира, отличаясь от последнего только предметами обстановки. Так же, как и у Амиры, окна комнаты Лайлы на втором этаже выходили в сад.

Утомленные танцем, девушки повалились на кровать.

— Ну что, воробушек, надеюсь, тебе понравилось? — произнесла Лайла. — Мне очень жаль тебя огорчать, но скоро нам не придется уже так часто слушать радио.

— Почему?

— Мне кажется, что отец уже выбрал для меня мужа. Думаю, что он объявит свою волю по возвращении из Индии.

Амира изо всех сил постаралась выразить восторг.

— Лайла! Это же чудесная новость, поздравляю тебя. Кто он?

— Не знаю, лишь от души надеюсь, что он не слишком стар и безобразен.

— Нет, это невозможно. Я знаю, что этого не будет!

— На все милость Аллаха.

— Но все же это так волнующе!

— Да, — согласилась Лайла, — конечно. Если честно, то я просто трепещу. Ведь замужество — это то, о чем мы все мечтаем. Но в то же время брак сильно изменит наши с тобой отношения.

У Амиры упало сердце.

— Ты хочешь сказать, что мы больше не будем видеться?

— Нет, нет. Ну, конечно же, нет. Мы будем видеться очень часто. Аллах милостив, мы станем встречаться, даже если я буду жить далеко отсюда. Но все будет уже по-другому.

— Конечно, я понимаю. Муж, дети… Пусть Аллах благословит тебя многими детьми.

— Да. Выйти замуж — это все равно, что вступить в новую жизнь. Я стану по-настоящему взрослой, и мне придется вести себя соответственно. Я должна буду служить мужу, кем бы он ни был. — Лайла помолчала, потом добавила: — Я только хочу… Впрочем, это не важно, чего я хочу. — Внезапно девушка просияла. — Ты знаешь, я водила машину!

— Что? Когда?

По ремальским законам женщина не имела права водить автомобиль. При одном виде женщины за рулем соберутся религиозные стражи, гражданская полиция и толпа разъяренных граждан.

— Прошлым летом, с Маликом. Я стащила одежду у моего брата Салима и переоделась парнем. Мужскую одежду я надела под абию, а потом сняла ее. Какое это было приключение! Мы поехали за город, туда где строят новый аэропорт, и там Малик показал мне, как управлять машиной.

— Лайла, в тебя просто вселился бес!

— Ты права, это было чистое сумасшествие. Могло случиться все что угодно — поломка, авария. Но все обошлось, и это было незабываемо! — Лайла помолчала и ласково потрепала Амиру по голове. — Ты тоже должна попробовать, воробушек. Попроси Малика. Он твой брат, махрам. Тебе не придется ничего сочинять, чтобы уйти с ним из дома. Только переоденься мальчиком на случай, если тебя увидят за рулем. Да и потом, это так интересно — переодеться мальчиком.

— Я не смогу этого сделать. Никогда!

Лайла улыбнулась и обняла Амиру.

— Почему нет? Попробуй, воробушек. Ты тоже выйдешь замуж, и тогда будет слишком поздно.

В этот год Малик вернулся домой раньше положенного срока. Израиль и Сирия бомбили и обстреливали друг друга в течение нескольких месяцев, и все ждали, что Израиль вот-вот нападет на Египет, или, наоборот, Египет с целью самозащиты сам нанесет упреждающий удар.

В середине мая президент Насер провел мобилизацию в вооруженные силы. Малик успел покинуть Каир едва ли не последним рейсом, но, вернувшись домой, не успел даже как следует распаковать чемоданы: шестидневная война окончилась слишком быстро.

Всю эту неделю бряцание оружием было весьма громким, но о вступлении в войну аль-Ремаля не было и речи. Правитель Ремаля разразился гневной тирадой по поводу агрессоров, но дал понять, что их могущественные союзники-американцы — почетные и желанные гости в его стране и обращаться с ними следует со всевозможным уважением. В то же время он отменил все свои встречи с американцами. Естественно, что его подданные тоже отказались от всех частных встреч с заокеанскими гостями.

Для всех наступили трудные времена. Поражение страны, на которую все арабы смотрели, как на своего лидера, повергло всю арабскую нацию в глубокое уныние. Даже Малик стал угрюмым и раздражительным. Амира никогда раньше не видела его таким. Сначала она думала, что его захватила общая печаль, потом решила, что это проявление юношеской замкнутости, но в конце концов до нее дошло, что плохое настроение Малика вызвано надвигающимся замужеством Лайлы.