Чтение онлайн

Джихан перелистала дневник в поисках причин появления сна. И она нашла то, что искала. За три дня до первого кошмарного видения в дневнике она сделала запись: «Омар сказал, что берет новую жену».

Свадьба Лайлы состоялась ранней осенью. Малик в то время был уже в Каире. Амира никогда не видела, да и представить себе не могла столь изысканного бракосочетания. Лайла, вся в шелках и в золоте, казалась воплощением совершенства. Наверное, именно такие девы-гурии ждут в раю правоверных.

Жених оказался далеко не таким стариком, какого Амира рисовала в своем воображении. Молва не обманывала: Махмуд Садек был действительно красив и, несмотря на невысокий рост, казался весьма значительным. Даже Омар Бадир и Абдулла Сибаи вели себя с ним почтительно, как младшие братья.

Свадьба кончилась, и Лайла уехала. Медовый месяц молодожены собирались провести в Стамбуле. Несколько дней Амира прожила под впечатлением яркого празднества, но потом наступили серые будни, пришло нестерпимое одиночество. Девочка старалась проводить больше времени с матерью, но Джихан была погружена в свои невеселые мысли. Уехала и мисс Вандербек. Свой очередной отпуск девушка решила провести где-то на юге Франции. В довершение всех бед Амира чувствовала, что в ней происходят какие-то таинственные изменения: месячные еще не пришли, но в организме творилось что-то очень важное, и это что-то доставляло ей мучительное недомогание.

Стало легче, когда пришло первое письмо от Лайлы. Дальше послания следовали почти ежедневно. Подруга с восторгом описывала роскошь медового месяца, комфорт отеля, красоты Босфора и сокровища Топкапы.

«Амира, видела бы ты все эти драгоценности — сказочные бриллианты, рубины и сапфиры, которые султаны дарили своим женам. Должно быть, владыки и в самом деле обожали их. Я очень скучаю по тебе и жалею, что тебя нет рядом и ты не можешь разделить со мной лицезрение всех этих чудес. Правда, мне кажется, что Махмуду не понравилось бы твое присутствие. Но ничего, скоро я буду дома, мы останемся навечно неразлучными подругами».

Амира читала и перечитывала излияния подруги и мысленно клялась ей в вечной и нерушимой дружбе.

На третьей неделе медового месяца Лайлы от нее пришло очередное, написанное стремительным почерком письмо. Оно было кратким: «Государственная тайна! Спрячь это подальше! Правда, они симпатяшки?» В конверте лежала фотография ансамбля «Битлз». По правде говоря, Амира была разочарована. Знаменитые музыканты выглядели, как работяги-иностранцы с нефтяных вышек, и носили какие-то странные парики. Но, верная дружбе, Амира сунула открытку между страниц оставленного Маликом учебника. Каждый вечер она доставала открытку и начинала воображать, как выглядят Стамбул, Каир, Лондон и множество других замечательных мест, где ей, видимо, никогда не суждено побывать.

Однажды утром, когда отец, как обычно, был в городе по делам, одиночество и странное стеснение в груди побудили Амиру совершить немыслимый поступок. Она прошмыгнула в кабинет отца и включила радио. Некоторое время Амира искала каирскую радиостанцию, и вот наконец в динамике зазвучала какая-то западная песенка в ритме рок-н-ролла. Это были не «Битлз», но музыка звучала очень похоже. Приподняв юбку и глядя на свои длинные ноги, Амира принялась танцевать, стараясь разбудить в душе то ощущение свободы, которое владело ею, когда она танцевала с Лайлой.

Но то былое чувство не приходило. Надо бы заняться уроками или попробовать подвести глаза. Словом, найти себе более достойное занятие, но захваченная музыкальным ритмом девочка продолжала бесцельно и механически танцевать, как заводная кукла, как вдруг от двери раздался громовой голос отца.

— Что ты делаешь? Аллах, и я должен на это смотреть? И это моя дочь? — Омар побледнел от гнева, схватил Амиру за волосы и потащил прочь из кабинета.

— Где моя жена? Где? — продолжал кричать Омар, когда приволок дочь на женскую половину.

Появилась Джихан. Ее собеседница, шурша платьем и стуча сандалиями, опрометью кинулась из комнаты.

— В чем дело? Что случилось, муж мой?

— Я тебе говорил. Я тебя предупреждал. Пора, время все-таки пришло, если уже не поздно. Это надо сделать немедля!

Джихан обескураженно покачала головой.

— Но, муж мой, ее время еще не настало. Наша дочь еще совсем дитя.

— Дитя, которое дрыгалось в моем кабинете у приемника, как каирская потаскуха. Иди, приемник еще включен. Иди, послушай сама эту безбожную музыку.

— Я верю тебе, Омар, накажи ее, как считаешь нужным. Но у нее еще не пришли…

— Молчать! — Тут Омар заметил Бахию, забившуюся в угол. — Ты! Ты знаешь, что надо делать. Иди и приготовь все, что нужно.

Такого ужаса Амира не испытывала никогда в жизни. Она тяжко согрешила и не только тем, что бесстыдно танцевала у радиоприемника, нет, гораздо худшим грехом было то, что она возбудила ярость отца. Дети, совершившие этот грех, подвергают опасности свою бессмертную душу. Амира тихо плакала, пока Джихан пыталась вяло протестовать. Но разъяренный муж не обращал ни малейшего внимания на слова жены. Появилась служанка с абией в руках.

— Это еще не наказание, — сказал Омар жене. — Как с ней поступить, я решу позднее. Сейчас мы сделаем то, что предписывает в таких случаях Аллах. Смотри, не вздумай ослушаться! — С этими словами Омар, круто повернувшись, вышел из комнаты.

Плачущую Амиру отвели в комнату Джихан. Надевание чадры было торжественным ритуалом, символом превращения девочки во взрослую женщину. Но Амира своими руками разбила последнюю надежду на этот светлый праздник — ей придется надеть чадру до срока.

— Я еще маленькая, — прошептала девочка, протестуя, но что она могла сделать?

Но теперь непреклонной была мать.

— Ничего, осталось не так уж много времени. Не посмеешь же ты перечить своему отцу?

Закрывая лицо, длинная чадра падала почти до земли, набросив скучную тень на краски мира, на все детство Амиры. Теперь ее лицо будет навсегда скрыто от тех, кто мог бы порадоваться ее красоте. Правда, хорошо то, что чадра скрывала ее горькие слезы…