Мне отмщение
Шрифт:
– А родственники женщины?!
– Да вроде как она то ли сирота, то ли из дальних краев...
– наморщился кади, почесывая затылок.
– Она вообще странная была, рассказывали, что скакала верхом, как мужчина, копьем, мечом хорошо владела... На юге есть племена, у которых женщины воюют, мне с надежным иснадом передавал это Абу Мухаммад...
– А зачем Джаффаль купчую на нее писал?
– перебил излияния кади Муса.
– Без бумажки, что ль, не мог обойтись?
– Думаю, он не хотел оставлять женщину у себя в доме, - пожал плечами ибн Салама.
– За несколько месяцев Джаффаль бы ей пресытился - и продал другому. А как продать без купчей и подписей свидетелей?
– Предусмотрительно....
– задумчиво протянул ушрусанец.
– Так что случилось после?
– бронзово звякнул голос Тарика.
– Ходили слухи, что женщина не допустила Джаффаля до себя. Невольницы судачили на базаре. Отбивалась, царапалась, как кошка. А потом она... пропала. И никто о ней больше не слышал. А Джаффаль уехал из Таифа.
– Он ее убил, - спокойно сказал господин нерегиль.
Кади расстроенно поморгал:
– Кто знает об этом наверняка?
– Хочешь повстречаться с Катталат аш-Шуджан и удостовериться лично?
– тихо поинтересовался Тарик.
– Сдается мне, она готовится навестить тебя - вслед за теми торговцами и айяром...
Ибн Салама тихонько вскрикнул и отодвинулся на ковре.
– Она пришла к ним, придет и к тебе, - улыбнулся нерегиль.
И тут кади прорвало. Он заплакал, пуская слезы в бороду:
– Неделю назад меня посетили тот торговец финиками и почтеннейший Алхан-айяр! И засвидетельствовали передачу денег во исполнение уговора: десять динаров, а также снаряжение для копания, то есть лопата, веревки и отрез некрашеного полотна, ценой в пятнадцать дирхемов, для почтеннейшего Алхана, которому надлежало выполнить поручение торговца, мне же оставили в залог означенные десять динаров, как то требует шарийа, согласно мазхабу...
– Какое поручение?
– в очередной раз прерывая бесконечное словоблудие ашшарита, рявкнул Муса.
– Снаряжение для копания, - тихо отозвался господин нерегиль.
– Твой побратим, Муса, принял деньги за то, чтобы закопать труп убитой женщины. Видимо, после отъезда Джаффаля тело осталось лежать в пустом доме.
Айяр крякнул и тихо провел руками по бороде. Эх, ни за что погиб Алхан-багатур. Польстился на десять золотых, и помер от укуса злобной призрачной бабы. Эх... Разве такая смерть положена горцу?
– Где Джаффаль?
– резко спросил Тарик.
– В Джиране!
– с готовностью пискнул кади.
– Да это ж отсюда рукой подать!
– подпрыгнул Муса.
– Ну да! Он вроде торговлей занялся, коней скупает на продажу!
Нерегиль поднялся с ковра и направился к выходу. А ибн Салама вдруг упал на четвереньки и пополз за ним, хватаясь за полы кафтана:
– Сейид, сейид, что же мне делать, что же мне делать?.. Спасите меня, сейид! Я же все рассказал, ничего не утаил, сейид!..
Тарик повернулся к дрожавшему у его ног человеку и насмешливо проговорил:
– Знаешь, как говорят? Слышно, лишь когда монеты падают. А когда их поднимают - не слышно. Думать надо было, о ибн Салама, когда монеты падали. Теперь пришло время платить.
– Сейид!..
– Почему бы тебе не помолиться Всевышнему? Может, Он поможет?
– Сейид!..
– Или попробовать уговорить Катталат аш-Шуджан? Вдруг она разжалобится и передумает топить тебя в нужнике?..
– Сейид, я умоляю...
– Хотя я бы на твоем месте отправился молиться туда, где находится твое сердце. В чулан, где стоит шкатулка с деньгами, о ибн Салама. Все твои боги - там. А остальных ты не почитаешь.
С этими словами Тарик брезгливо выдернул полу кафтана из потных пальцев кади и вышел из комнаты. Покрытый испариной и расстроенный Муса выскочил следом.
Протискиваясь в ворота, айяр снова увидел яркие белые царапины на потемневшем дереве и забежал к широко шагающему Тарику сбоку:
– Сейид, так может, надо ее найти да и похоронить по-человечески? Она и упокоится с миром!
Нерегиль резко повернулся, и ушрусанец непроизвольно отступил на шаг.
– Как ты думаешь, Муса, если б тебе четыре раза всадили в грудь нож и бросили лежать в дальней комнате, а всем сказали, что так и было, тебя волновало бы, где потом зарыли твой труп? Или бы тебя волновало бы что-то другое? А, Муса?
Айяр замялся:
– Ну так я что, люди ж говорят, вот я и...
– Как ты думаешь, зачем Катталат аш-Шуджан приходила к работорговцу, продавцу фиников и твоему другу? Просила выкопать ее из одного места и закопать в другом, зато головой к Ятрибу? Прочитать пару-тройку молитв?
Муса осторожно кашлянул. И заметил:
– А что ж она Джаффаля еще не ... того, в общем?
Тарик улыбнулся уголком рта:
– Она лежит где-то неподалеку, в пустыне. Не знает, где его искать. И не может далеко отойти от могилы.