Чтение онлайн

Существовал акведук, который обеспечивал водой многочисленные бассейны и тысячи обитателей дворца. Беря начало в Чапультепеке, в пяти километрах от Мехико, он проникал в самое сердце здания. Кроме того, несколько каналов озерного города пересекали его вдоль и поперек, обеспечивая, таким образом, легкую доставку па лодке топлива и провианта.

В императорских садах было достаточно много водоемов; особенное восхищение испанцев вызывали находившиеся поблизости зоологический и ботанический сады: в Испании ничего подобного им не приходилось видеть. Там росли деревья самых различных видов, некоторые из них чудесно пахли; однако здесь не было фруктовых деревьев, присутствие которых в увеселительном саду Моптесума считал неуместным. Зато здесь выращивалось большое количество лечебных трав. Обратимся опять к письмам Кортеса: «Там было десять больших водоемов, населенных всеми местными видами водяных птиц; их было очень много и все они были домашними. Для морских птиц вода специально подсаливалась, для речных использовалась пресная речная вода. Время от времени бассейны опорожнялись, чистились, а потом снова наполнялись при помощи лодок. Каждая птица получала такую пищу, какая у нее была на свободе; так что одной давали рыбу, другой — червей, третьей — кукурузу или еще какое-нибудь, скажем, более мелкое зерно, к которому она привыкла. Я могу заверить Ваше Величество, что для одних лишь водоплавающих необходимо было десять арроб (250 фунтов) рыбы, которую вылавливали в соленом озере. За этими птицами присматривали 300 человек, для которых это было единственным их занятием. Другие же смотрители только и делали, что выхаживали больных птиц. На этих прудах и бассейнах были устроены мостики и павильоны, куда император приходил любоваться собранными здесь птицами. Был в этом месте зал, предназначенный для людей — мужчин, женщин и детей, — у которых все было белым: лицо, тело, волосы, брови, ресницы.

У принца (т.е. у короля) был другой, очень элегантный /шорец, с широким двором, вымощенным цветной плиткой па манер шахматной доски. Здесь же находились клетки глубиной в один эстадо (196 см) с половиной и с поверхностью шесть квадратных футов. Половина каждой клетки имела крышу из обожженной черепицы, а другая была покрыта лишь очень хорошо сплетенной из лиан сетью. В каждой из этих клеток сидела какая-нибудь хищная птица — от пустельги до орла. Там были все те птицы, которые есть у нас в Испании, и совершенно незнакомые нам. На крыше каждой клетки была закреплена палка, служившая насестом; другая такая же палка находилась иод сеткой. На один из насестов птица усаживалась ночью или во время дождя, на другую — днем, в хорошую погоду. Каждый день этим птицам давали курицу и ничего другого. В этом дворце были также большие помещения с другими клетками, построенные из хорошо подогнанных толстых брусьев; в этих клетках жили львы, тигры, волки, различные виды больших кошек; их было очень много и всех их кормили курами. За всеми этими хищниками — животными и птицами — присматривали еще триста индейцев».

Как утверждает Берналь Диас, ему рассказывали, что эти «тигры» и «львы», то есть ягуары и пумы, питались человеческим мясом. При жертвоприношении, уточняет он, сердце отправлялось к идолам, руки и ноги — к родственникам воина, который взял пленника, голова выставлялась на всеобщее обозрение, а туловище доставалось хищникам. Кое-что перепадало также гремучим змеям, лежавшим почти без движения в подобиях тазов и кувшинов, украшенных перьями. Все эти звери имели возможность полакомиться несколькими сотнями испанцев, принесенных в жертву после бегства конкистадоров в 1520 году.

Эти описания дают повод говорить о «зоологическом саде» императора.

«В другом доме, — вспоминает Кортес, — принц собрал живую коллекцию человеческих монстров всякого рода. У каждого из них была своя комната. Были люди, которые за ними ухаживали». Испанцы видели в этом «источник развлечения» и полагали, что император создавал эту свою коллекцию подобно любителям редкостей эпохи Возрождения.

Конечно, эти горбуны и карлики играли также роль шутов при дворе. После смерти короля их принесли в жертву, чтобы они могли сопровождать его па тот свет. Однако эти отклоняющиеся от нормы человеческие существа находились там но соображениям религиозного характера, хотя эти соображения часто оставались не совсем ясными. Во всяком случае известно, что двухголовые младенцы и альбиносы были принесены в жертву в водовороте лагуны Мехико но случаю голода.

Описанный нами дворец с его садами и угодьями, не был жилищем императора.

ОДЕЖДА, НАРЯДЫ И УКРАШЕНИЯ

Л Л оитесУма умывался дважды в день: утром и вечером. у\/ъ Один из сеньоров приносил воду в кувшине и поливал по требованию Монтесумы, куда было нужно. Затем Монтесума набирал в рот воду и энергично тер зубы пальцами. Другой сеньор подавал ему тонкие полотенца, которыми он вытирался. Никто не мог касаться его одежды, которую ему подносили с благоговением завернутой в ткань. Он менял одежду четырежды в день, никогда ничего не надевая второй раз, так же, впрочем, как он не ел дважды из одной и той же посуды.

Императорский гардероб был внушительным. «Он содержал, — говорит Кортес, энтузиазм которого постоянно поддерживается необходимостью но-настоящему заинтересовать Карла V, — куски материи такой тонкой работы, что хотя они были изготовлены только из хлопка, без всякой примеси шелка, вряд ли можно было бы отыскать где-либо что-нибудь подобное но яркости и разнообразию красок». Там находилась мужская и женская одежда, отличавшаяся поразительной красотой. Некоторые предметы были сделаны из перьев или покрыты многоцветной мозаикой из мелких фрагментов перьев и дополнительно украшены золотом или драгоценными камнями. Одежда представляла собой основной элемент движимости императора, поскольку она выполняла функцию денег и могла служить наградой. Как и

покрывала, о которых упоминалось раньше, часть этой одежды была сделана женами императора или девушками- затворпицами. Остальное прибывало в качестве дани или даров и распределялось между нуждающимися или выдавалось в виде платы за верную службу.

Мужская одежда состояла из набедренной повязки (maxtlatl) и плаща или накидки (tilmatli). Набедренная повязка представляла собой полосу ткани, пропускавшейся между ног и завязывавшейся на талии так, что ее концы ниспадали спереди и сзади. Плащом мы называем здесь прямоугольный кусок ткани, завязывавшейся па плече или под горлом. Женщины носили длинный кусок ткани, оборачивавшийся вокруг бедер (cueitl), и блузку (huipilli) или ромбовидный кусок материи с отверстием в центре для головы (quechquemitl).

Вышитый или вытканный декор некоторых плащей известен нам но изображениям, представленным в кодексах (Magliabechiano, Ixtlilxochitl, Mendoza), и но описаниям, полученным европейцами от местных жителей. Papaloyo tilmatli tenixio, например, имеют рыжий фон, но которому вытканы белые бабочки, у каждой из которых в самом центре изображен человеческий глаз. Эти бабочки располагаются но диагонали плаща, края которого оторочены каймой с глазами на черном фоне и ажурной лентой. Другой плащ представлял собой шкуру ягуара, окаймленную с обеих сторон красными лентами, а с одной внешней стороны — каймой, вытканной белыми перьями. На набедренных повязках были вышиты бабочки, орлиные лапы, а также разные геометрические узоры, соответствовавшие орнаменту плаща.

К этому добавлялись всякого рода украшения и драгоценности: инкрустированные золотом и полудрагоценными камнями сандалии, ожерелья, браслеты и ушные украшения из золота или драгоценных камней, пропитанные благовониями и украшенные нефритами браслеты из черной кожи, плюмажи из драгоценных перьев... Ацтеки высокого ранга протыкали себе крылья носа и нижнюю губу, чтобы вставить туда украшения из нефрита или бирюзы. Украшения для нижней губы изготавливались из нефрита, янтаря или горного хрусталя, имели форму трубочки и могли быть более пяти сантиметров длиной. После того, как они занимали свое место в губе, на них надевались наконечники. Один, с тыльной стороны, был уплощенным и, занимая положение между губой и зубами, удерживал всю конструкцию. Другой наконечник — тот, который был виден, — мог иметь форму пеликана, орла, огненной змеи и др.

Были распространены также такие украшения, как ушные диски. Типичный образчик: золотой инкрустированный диск и располагающиеся па разных уровнях кулопчики и бубенчики. Сам диск снабжен сзади трубочкой, которая должна проходить в мочку уха, и украшен рельефом головы какого-то животного. Другие диски выполнены из идеально отполированного прозрачного обсидиана. Золотые кольца украшены изображениями голов различных животных или Шине, бога ювелиров. Их изготавливали методом выплавления воска так же, как и другие золотые украшения. Королевские сандалии шились из кожи ягуара, имели подошвы из оленьей кожи и иногда инкрустировались камнями. В этом перечне можно упомянуть также золотые и нефритовые ожерелья, медали или некторали с различными рельефными изображениями, королевскую диадему из бирюзы, различные украшения из перьев...