Чтение онлайн

Большинством документов устанавливается тот факт, что только одна из этих супруг рассматривалась в качестве основной. Берналь Диас утверждает, однако, что у Монтесумы их было две. В других источниках называется несколько имен главных супруг, но возможно, что мы имеем здесь дело с неким последовательным рядом, так как случаи смерти при родах были нередки.

Историк Иштлильхочитль говорит совершенно ясно, что Тайхуалкан, дочь Тотохвикуацииа, была главной супругой Монтесумы и родила ему нескольких девочек. Но настоящей главной супругой, чьи дети должны были унаследовать трон (после братьев) была дочь Ахвицотля. Ее сын Ахаякатль был общепризнан как «законный», как и его сестра Текуичпо. Другими, отмеченными в источниках супругами были Миахуаксочитль, дочь короля Тулы Иштлильквеча- уака, единокровного брата Монтесумы, который нал на иоле битвы иод Атлиско, а также дочери короля Экатенека и чихуакоатля Тлильпотонкви.

Породнение с Тлаконаном укрепляло союз двух городов. С принцессами из Экатенека и Тулы, расположенных несколько севернее и северо-северо-западнее, браки заключались достаточно часто. Когда-то в этих городах были возведены на престол люди мешикского происхождения, женившиеся на местных принцессах. Чтобы не дать этим династиям в дальнейшем развиваться неограниченно, императоры продолжали заключать с ними брачные союзы, от которых появлялись будущие короли этих городов. В результате таких брачных союзов Мехико получал земли в качестве приданого и усиливал свое внедрение в эти королевства.

Наконец, женитьба на принцессе из Тулы всегда представляла особый интерес: для многих народов Месоамери- ки Кецалькоатль оставался по сути источником законной власти. Именно поэтому с момента основания своей империи мешики придавали особое значение брачным союзам с королевским родом Тулы. Что касается Экатенека, то он как бы являлся частью «Большого Мехико» и занимал ключевую позицию на границах земель Тескоко и Тлаконана. И, наконец, известен другой тип брачного союза, обращенного, так сказать, внутрь. Это брак с дочерью чихуакоатля, представителя населения самого города, и главное — наиболее автохтонной его части.

Идентификация нескольких названных жен не представляет особой проблемы. Зато их дети и дети наложниц Монтесумы — сплошная головоломка, тем более что в общем они появляются на сцене лишь после смерти отца. Существует мнение, что у императора было не менее пятидесяти детей, однако даже в самом длинном списке их насчитывается всего лишь девятнадцать. Что же касается их «законности», согласно Берналю Диасу, сам император говорил, что у него были законными две дочери и один сын, которых он предложил Кортесу в заложники вместо себя. Были сведения также еще об одной дочери и об одном сыне и просто о двух сыновьях.

В 1509 году Монтесума выдал одну из своих дочерей за Некваметля, короля Опочхуакана Чалько. Этот король был возведен на трои самим Монтесумой, который определил к нему еще двух соправителей. Двумя годами позже другая дочь Монтесумы, но имени, возможно, Иланкуэитль, сочеталась браком с королем Куауатитлаиа. Что касается сыновей, то Монтесума, ощущая приближение испанцев, поставил их во главе некоторых городов: Хуанитла — в Экатене- ке, откуда родом была его мать; Омакатля (племянник?) — в Хочимилько; Акамнича — в Теиайуку.

КУЛЬТ И БОЛЬШИЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Император посвящал значительную часть своего време- пи ботам. Его можно было увидеть ранним утром, обращающего свою молитву к Солнцу; нет сомнения, однако, что вставал он еще ночью для совершения покаяния. Иногда, например, во время войны, его посты и самоистязания становились более продолжительными. Перед тем как принять решение о начале войны, он долго советовался с божествами об ее исходе. Чтобы задобрить богов и получить от них благоприятный совет, он приносил жертвы и умерщвлял свою плоть. Когда армии находились в походе — а это случалось довольно часто, — родные воинов ограничивались лишь одной трапезой в день — в полдень; кроме того, они не расчесывали свои волосы и не мыли лицо. Император давал пример своим подданным в суровом воздержании и запрещал пение, танцы и иные развлечения, если только это не было временем религиозных праздников. Он шел в храм, чтобы предложить богам разные дары, принести в жертву обезглавленных перепелок и молиться сидя, поджав ноги, или стоя, со скрещенными на груди или возведенными к небу руками. Старые жрецы ели определенного вида грибы и пили специально приготовленные напитки, чтобы в состоянии галлюцинации предсказать будущее. Если они молчали, ошибались или их прогноз оказывался пессимистичным, то их казнили. По возвращении армий император брал под свою опеку раненых и увечных. Если Моптесума отправлялся в храм, то при приближении к священной ограде он заранее выходил из паланкина и проделывал остаток пути пешком и без пышной свиты, чтобы подчеркнуть свое более низкое но отношению к богам положение.

К личному благочестию императора добавлялось официальное, выражавшееся, прежде всего, в его участии в регулярных праздниках солнечного года (числом 18) и 260-дпев- пого цикла. Есть свидетельство о том, что каждые двадцать дней он отправлялся в сопровождении жрецов совершать жертвоприношения в храм Луны в Теотиуакане. Перед большими праздниками он совершал покаяние и возжигал фимиам в течение нескольких дней (вероятно, четырех) в Доме Раковины. Степень его участия в церемониях менялась в зависимости от праздника.

После праздника двадцатидневного «месяца», именовавшегося «Сдирание человеческой кожи», Монтесума в тайне приглашал глав неприятельских государств присутствовать при посвящении «гладиаторов» и раздаче даров. Затем вместе с королями Тескоко и Тлакопаиа он присутствовал на большом балу, где мешики-теночки и тлателольки становились напротив друг друга и танцевали медленный, торжественный танец. Все танцоры были богато наряжены. Поскольку это был праздник урожая, то те и другие держали в руках кукурузные лепешки, выполненные из перьев муляжи свеклы или стебли кукурузы. Вместо ожерелья у каждого на шее была гирлянда из жареных кукурузных початков.

Шестьдесят дней спустя праздником Токскатль, «Засуха», отмечался конец жатвы и воспевался его символ — жареный початок. Это была середина дня, момент, когда двойственное и обманчивое послеполуденное солнце возвращалось но пути утреннего солнца. В этом месяце приносились в жертву перевоплощения Тецкатлиноки — Блестящего зеркала, и Уицилоночтли — Солнца. Это был также праздник королевства, главным героем которого являлся Тецкат- липока. Поэтому Монтесума сам одевал и пышно наряжал военнопленного, воплощавшего в себе этого бога. Пленный воплощал бога в течение одного года. Выбор производился с большой тщательностью, поскольку у кандидата не должно было быть никаких внешних недостатков. Отобранный кандидат целый год вел роскошную жизнь, прогуливаясь но улице с сигарой во рту или наигрывая на флейте. Ему отдавали почести, положенные богу. В начале «месяца»-двадцати- дневки Токскатль его женили на четырех девушках-рабыпях, которые также были воплощениями божеств: красавицы Хочикецаль, богини любви и земли, девственной Шилонен, богини воды Атлантонап и богини соли Хвиксточихуатль. Пять дней до жертвоприношения Монтесума пребывал в

одиночестве, совершая покаяние и готовясь символически разделить смерть Тецкатлипоки и вместе с ним воскреснуть. В других местах в это время пели и танцевали. В день собственно праздника, месяца Токскатля, воплощение бога доставлялось в лодке к месту посвящения — небольшому храму, расположенному на северном берегу озера Чалько. Посвящаемый медленно поднимался по ступенькам храма к жертвенному камню, но дороге разбивая флейты, на которых он играл «в дни своего благополучия». Его принесли в жертву, одним взмахом ножа вырезав сердце, которое было поднято вверх, к солнцу. Его отрезанная голова была выставлена на общее обозрение.