Чтение онлайн

Следующий двадцатидневный «месяц» назывался Паи- квецалицтли, «Подъем флагов». Ритуалы оставались прежними: мифические странствия, но в этот раз — странствия мешиков. Они воспроизводились в длинной процессии вокруг одной из лагун; важным было, однако, центральное событие странствий — рождение Уицилоночтли и его победа над Коатеиеком. Выкупанные в связи с ритуалом рабы, наряженные как Уицилоночтли, сражались против воинов хвициауас. Император сам вооружал их сосновыми палками и щитами, украшенными глазами «волка» (cuetlachtli). Затем происходило жертвоприношение военнопленных.

Во время этого праздника жертвовали и съедали статую Уицилоночтли, вылепленную из теста, сделанного из семян белой свеклы. В присутствии короля жрец, именуемый Кецалькоатлем, протыкал его дротиком. Затем статуя разламывалась на мелкие кусочки, которые разбирались жителями Теночтитлапа и Тлателолько. Моптесума съедал сердце статуи.

Через два «месяца» наступал праздник Ицкалли, который посвящался богу огня. Каждые четыре года происходило жертвоприношение олицетворений богов огня четырех стран света, за которым следовал торжественный ганец сеньоров, одетых в голубое. Во главе танца — Монтесума в своей королевской диадеме, xiuhuitzollil.

И, наконец, последний праздник, в котором участвовал Монтесума, праздник Атлькахуало, в течение которого люди благодарили богов дождя за благодеяния, оказанные ими в закончившемся сезоне. Об этом, так же как о Панквецалиц- тли, было уже упомянуто в связи с рассмотрением реформ императора.

Праздник Атлькахуало, «Остановка воды» имел еще и другое название — Куахвитлехва, «Выпрямление деревьев». За несколько дней до праздника люди шли на гору Коль- хуакаи, чтобы срубить там самое большое и красивое дерево и переправить его в Мехико, причем так, чтобы не повредить ни одной веточки. Дерево ставили перед двойной пирамидой Уицилопочтли и Тлалока. Четыре дерева пониже размещались вокруг главного, которое называлось «Наш отец». Деревья обвязывали но периметру веревкой, и таким образом устраивался своего рода искусственный сад.

Накануне праздника короли Мехико, Тескоко и Тлаконана, а также неприятельские государи Тласкалы и Хуэк- соципко отправлялись в сопровождении многочисленной свиты к подножию горы Тлалокан, которая замыкает долину с востока. На рассвете они провожали на вершину горы, где находился алтарь богов дождя, закрытый со всех сторон паланкин, главным пассажиром которого был богато наряженный маленький мальчик — сын благородных родителей. Он был олицетворением одного из тлалоков. Ребенка умерщвляли уже в паланкине, а затем его кровью обмазывали статуи тлалоков. Затем короли подходили один за другим к статуям, чтобы нарядить их в роскошные одежды и возложить у их йог дары из перьев кецаля, нефритов и еды. После этого все возвращались в Мехико, за исключением одной сотни воинов, которые оставались там стеречь дары.

К этому моменту остававшиеся в городе жрецы приносили в искусственный сад одетую во все голубое девочку, изображавшую Кецальхоч (Чальчиутликуэ) — богиню источников, лагун и рек. Ее ставили возле большого дерева и под звуки барабана пели ритуальную песню. При получении известия о том, что сеньоры спустились с Тлалокана и собираются погрузиться в лодку, чтобы пересечь лагуну, жрецы вели девочку к воде. Дерево поднимали и погружали на илот, затем все забирались на илоты и в лодки и отправлялись к иантитлапскому водовороту. Там обе флотилии — сеньоров и сопровождавших девочку жрецов с ассистентами — объединялись. Дерево сбрасывалось в воду и увязало в тине. Девочку в паланкине умерщвляли, подрезав острогой горло; сначала ее кровью поили воду, а затем ее тело сбрасывали в водоворот, вместе с дорогими перьями и камнями. Наконец каждый возвращался молча к себе.

Участие императора в этом празднике несло особую нагрузку. Ритуал в наглядной форме воссоздавал приход мешиков в Толлан и конец тольтеков — эпизод, рассказанный в Leyenda de las Soles, скомпилированной в период правления Монтесумы.

Скользящие праздники и годовщины богов 260-дневного календаря документированы гораздо меньше, чем праздники и годовщины солнечного года. Тем не менее известно, что 4-й день Движения, то есть день, когда солнце пускается в путь, был в великом почете у Монтесумы, который в этот день постился и устраивал жертвоприношения. В 1-й день Цветка, день рождения Синтеотля (Венеры) и человеческого рода, отмечался праздник благородных и послеобеденного солнца. В 1-й день Дождя казнили приговоренных ранее преступников и пленных, что должно было способствовать росту славы императора. Наконец, в 1-й день Кремня, в годовщину Уицилоночтли, к изображению бога приносились цветы.

Праздники, в которых участвовал Монтесума, были выбраны нами не случайно. Упомянуты, прежде всего, два начала времени года: «Подметание» и «Сдирание кожи»; это главные праздники: один — Земли и Веперы-Кукурузы, другой — Солнца. Потом опять праздники Солнца и, конечно, Панквецалицтли, затем дни послеполуденного светила, Токскатля, Хуэй Тэкуильхвитля и Ксокотля Хуэтци. Хуэй Тэкуильхвитль важен был как главный праздник сеньоров. Ксокотль Хуэтци — как праздник огня, одного из главных покровителей короля. Остается Тлалок. Этому божеству посвящается один-единственный праздник, но сам император принимает в нем активное участие. Скользящие праздники идут в том же русле, поскольку они касаются Солнца, королевской власти, сеньоров и Венеры.

На Панквецалицтли и Тлакаксипехуалицтли число приговоренных военнопленных бывало иногда очень значительным. В таких случаях Монтесу ма сам выступал в роли жреца, совершающего жертвоприношение. Иногда в этом ему помогали короли-союзники. В силу своей священной функции, в силу того, что он более чем кто-либо олицетворял божество, Монтесума, при желании, становился над жрецами. Иногда его называли даже tlamacazgui или teo- pixqui, страж бога, что ему очень подходило. Впрочем, многие короли раньше сами были жрецами.

Некоторые боги представляли для императора особый интерес. Например, Якатекутли, бог коммерсантов — таинственный персонаж неясного происхождения. Напрасно император пытался выяснить некоторые особенности его биографии. В наше время признано считать Якатекутли перевоплощением Кецалькоатля. Возможно, и у Монтесумы были подозрения на сей счет, и он хотел уточнить для себя, не следует ли Якатекутли исключить из праздников города, как это было сделано с Пернатым Змеем. С другой стороны, он сделал несколько попыток завладеть ритуальными изображениями Мишкоатля — отца Кецалькоатля. Тот и другой были главными божествами городов Тласка- ла, Хуэксоцинко и Чолула.

Вероятно, руководствуясь как собственной любознательностью, так и мотивами религиозного характера, Монтесума приказал исследовать Попокатепетль, Дымящую Гору. Он посылал туда людей, чтобы узнать, откуда возникает дым. И, возможно, для того, чтобы выяснить, нет ли там

особого канала, по которому можно было бы общаться с богом огня и с подземным царством. А может быть и для того, чтобы найти какую-нибудь реликвию Тецкатлиноки, покровителя и защитника Тескоко. Шла молва, что бог проник в этот вулкан и выбросил оттуда свою бедренную кость, которая была подобрана тескокцами и хранилась в их храме.