Чтение онлайн

Хейли хватило пяти минут, чтобы быстрым шагом долететь до «Кошки». Её вывеска на кронштейне никак не светилась. Цепи, держащие табличку с выгнутой кошачьей спиной, тихо скрипели от лёгкого ветра, окно изнутри слабо подсвечивалось. Хейли осторожно открыла дверь и просочилась внутрь.

Это был всё тот же тёмный, пропитанный насквозь пивом, грязный бар, однако с наступлением вечера что-то в нём изменилось. Чёрные углы заливал мягкий тусклый свет, на маленькую сцену с потолка лился луч прожектора и выхватывал фигуру костлявого длинноволосого мальчишки, который очень мелодично вытягивал неизвестную медленную песню, а люди вокруг создавали атмосферу какой-то камерности. Никто не кричал, не смеялся и вообще никак не перебивал мальчика. Те, кто не смотрел на сцену, сидели или стояли, уставившись в телефон, или перешептывались с друзьями, но это не мешало певцу выступать.

Хейли остановилась на пороге. Отошла чуть в сторону и привалилась спиной к дверному откосу. Атмосфера в баре удивляла. И радовала, пожалуй. Она ожидала столкнуться с чем-то типичным, а попала в странное, но милое место. Хотя барная стойка с татуированным громилой за нею, слабо поддавалась описанию «милая». Как раз она осталась типичной. И бармен тоже.

Песня перевалила за второй припев, вступил проигрыш. Мальчишка отстранился от микрофона, заложил руки за спину и меланхолично уставился в пол, ожидая, когда снова нужно начинать петь. Хейли отклеилась от откоса и стала пробираться в сторону бара. Татуированный бородатый слон за стойкой отвлёкся от наблюдения за певцом, развернулся, уставился прямо на приближающуюся потенциальную клиентку. Профессиональное чутье? Хейли машинально оглянулась. Вдруг за нею идет кто-то еще? Но толпа заново смыкалась, стоило пробиться на шаг. Смотреть там не на кого, значит, бармена интересовала именно она.

Хейли подошла к стойке и растянула губы в приветливой улыбке.

– Вернулась, значит? – заговорил громила.

Неожиданно. Среди мелькающих лиц он запомнил её.

– Да, – она пожала плечами и стала пристраиваться на высоком скользком стуле. – Решила посмотреть, как это всё происходит.

– И как тебе?

Проигрыш закончился, мальчик прилип к микрофону, снова запел. Хейли еще раз осмотрелась.

– Уютно.

– А то! – хрюкнул бородач. – Почему раньше не приходила?

«Потому что Рапунцель заперли в башне».

– Да так, – она вынула руки из карманов и сложила их на столешнице. – Не получалось.

– Эй, Хью, – закричал кто-то за спиной. – Налей еще!

Бармен перевел взгляд с Хейли на неизвестного, сдвинул косматые брови и упёрся ладонями в стойку.

– Не ори. Человек старается.

Он мотнул головой в сторону сцены.

Так вот, значит, почему здесь такая дисциплина…

– Прости, – уже тише прозвучал ответ.

Справа появился мужчина. Взгромоздился на соседний высокий стул и навалился на столешницу. Хейли повернула голову к соседу. Лысый, низкорослый, заурядный… То есть был бы заурядным, если бы не эспаньолка, закрученные усики и квадратные очки на горбатом носу.

Хью отошёл к пивным кранам, выудил откуда-то большую кружку.

– Все раздал? – пробасил он, потянув на себя эмблему «Гиннеса».

Струя пива ударилась о стекло.

– Почти, – отозвался лысый. На стойку упала стопка разноцветных глянцевых листов. – Еще штук двадцать осталось. Выброшу.

Хейли прищурилась. Изображение на листах напомнило картину абстракциониста: бирюзовые и малиновые разводы краски пересекали друг друга, а поверх них напечатан мелкий, плохо читаемый текст.

Флаеры! Интересно.

– Оставляй здесь, – отмахнулся Хью, выпуская из руки кран. – Кто-нибудь заберет.

Он поставил кружку перед мужчиной с горбатым носом. Тот запустил руку в карман, выудил купюру и бросил поверх флаеров.

– Спасибо. Если останутся, растопишь камин, – он спрыгнул со стула, подхватил пиво и развернулся, чтобы отойти.

– У меня нет камина, – пробормотал Хью.

Но приятель его уже не слышал.

Мальчик на сцене закончил петь, бар заполнили аплодисменты. Певец молча поклонился, на тонких губах промелькнула призрачная улыбка. Прежде чем он успел спрыгнуть со сцены, на неё стала влезать сразу целая компания с музыкальными инструментами. Ребята, очевидно, давно мечтали подвинуть конкурента и не стали ждать его окончательного ухода.

Хейли тихо хмыкнула, глядя на этих музыкантов. Скрипачка, басист и гитарист заняли стратегические места, принялись дёргать за струны инструментов, проверяя настройку. По помещению разнесся тихий, нестройный звон. Знакомый и привычный.

Знакомство Хейли с гитарой состоялось в десять лет. Она услышала по радио в отцовской машине Нирвану и влюбилась чистой детской любовью. Примерно месяц ходила хвостом за матерью, выпрашивала себе инструмент. Мама относилась скептически. Не без основания считала, что он будет стоять в углу, как забытая игрушка. Однако в какой-то момент ей надоело слушать нытьё дочери, и с тех пор в доме звучала музыка. Каждый день, в любое время.

Позже любовь к Нирване прошла, но гитара уже никуда не делась. Одноклассник узнал, что Хейли играет, и позвал в свою группу… Потом таких групп было много. А еще было много тусовок, вранья про возраст (чтобы впустили в то или иное место) и музыка, музыка, музыка. Чем старше становилась Хейли, тем больше страдала мамина нервная система. А потом погиб отец. И мамина мнительность и привязанность к ребенку стала душной и невыносимой.

Компания, которая сейчас настраивала инструменты на сцене, очень напоминала ту, в которой Хейли играла последний раз. Сколько лет прошло? Четыре или уже пять? У них тоже была и скрипка, и (конечно же) бас. Еще был симпатичный солист, который любил хватать девушек за задницы. После того, как он попробовал провернуть это с Хейли, его голова сильно мотнулась назад от удара, залепленного по щеке тыльной стороной ладони. Больше Хейли в той группе не играла. И нигде не играла.

Как же она соскучилась по тем временам…

– Будешь что-нибудь пить? – ворвался в размышления грудной бас.

Она оторвала взгляд от компании на сцене и повернулась к бармену. Действительно, это же бар. Надо что-то заказать.

– Колу. Есть кола?

– Ты какая-то несерьёзная, – ухмыльнулся Хью.

О да. Это не новость. Хейли искривила губы в усмешке.

– Мне говорили.

Говорили, и в последнее время слишком много раз, в разных выражениях, интонациях и мимике. С каменным лицом, с хмурым, с иронично поднятыми бровями. Куча вариантов… И Хейли до сих пор не придумала, что сделать для того, чтобы больше не слышать и не видеть новые интерпретации.

Со сцены грянули первые звуки скрипки. Бармен отошел на поиски колы, Хейли бесцельно потянулась к цветным листам, оставленным на стойке.

– Что это?

Глупый вопрос ради вопроса. Всё же можно прочитать на флаерах…

– Какая-то дичь, – пожал плечами Хью, опуская рядом со стопкой запотевшую бутылку. Открытую. Когда успел?

Хейли подковырнула чёрным ногтем верхний флаер, схватила двумя пальцами и подтянула к себе по столешнице. Прищурилась, пробежала взглядом по плохо читаемым в полутьме строчкам на бирюзовых и малиновых разводах краски.