Муравейник
Шрифт:
– Ну, почему ты во всем видишь подвох?
– Потому что не доверяю ни раскорякам, ни их рабам!
И все же Нае удалось немного успокоить горячность Редара. Ее тихий и спокойный голос, в конце концов, даже заставил его почувствовать себя немного виноватым, что был груб и резок с ней. Но признаваться в этом Редар, естественно, не собирался.
А Ная незаметно перешла к главному.
– Повелителю очень нужно твое огненное оружие.
Редар тут же ощетинился:
– Для того чтобы выжечь пещерный город? Моих друзей, близких? Всех, кто меня когда-то приютил…
– Нет. Для войны с муравьями. Шестилапые наступают, и все силы моего Повелителя уходят на войну с ними.
– Не смеши меня, Управительница! Одного смертоносца достаточно, чтобы обездвижить или обратить в бегство полсотни рыжих. А уж десяток раскоряк справится со всей их армией. Я видел, как это действует, даже ощущал на себе. Смертоносцы неуязвимы, так как любое существо – человек, муравей, скорпион, не важно, – стоит ему только подумать о том, чтобы нанести раскоряке вред, тут же либо замирает без движения, либо, визжа от ужаса, убегает прочь. И зачем же смертоносцам мой огонь?
Ная медлила с ответом. То, что муравьи не поддаются ментальным ударам, было страшной тайной смертоносцев. Стоит об этом узнать простым слугам – и начнется паника. Безграничная вера в могущество пауков, в их неодолимую силу тут же даст трещину, и бывшие паучьи слуги в страхе разбегутся из Долины подальше на восток, лишь бы не оказаться на пути муравьиного нашествия. Из людей тайну знали немногие – Ная, две-три самые доверенные служительницы, да одноглазый мастер войны Велиман. Может, еще догадывался кто-нибудь из мастеров рангом пониже. Но почти все они были из пустынников и привыкли полагаться только на свои силы. Бессилие ментального оружия смертоносцев нисколько их не пугало. Эти люди сражались, защищая свои семьи, своих любимых и друзей. Они делали бы это и без приказов Фефна…
– Ну, – нетерпеливо прервал ее размышления Редар. – Так что же?
Услышав правду, он почти не удивился. Наоборот, он ухватился за эту мысль. Смертоносцы оказались не такими уж всемогущими! Гм… Салестер в свое время предлагал заключить союз с муравьями против раскоряк. А если наоборот? В голове смутно забрезжила какая-то идея, но пока еще Редар не мог понять ее до конца.
– Вот как! – задумчиво протянул он. – Так кто же бьется с шестилапыми? Пауки? Их не так много…
– Велиман, мастер войны из бывших пустынников, обучил людей охотничьим приемам, организовал опол…
– Ты хочешь сказать, что раскоряки разрешили вам взяться за оружие? Вот так да! – Теперь Редар был действительно поражен. – Насколько я знаю, такое случалось только раз, в городе Великого Найла, когда на город шло войной таинственное Граничное княжество.
– Повелители и раньше не запрещали нам носить оружие, – спокойно ответила Ная, – рыбакам, например. Лесорубы режут ветки большими ножами. А в тех поселениях, где не разводят ни кроликов, ни мокриц, есть охотники. И у них имеются настоящие копья.
– Да, но теперь-то оружие есть у всех – у ткачей, у землекопов, даже, наверное, у стряпух! А твой этот… Фефн не боится, что его любимые рабы взбунтуются и перережут ему глотку?
Ная отметила про себя, что Редар впервые назвал ее Повелителя по имени. Не раскорякой, не хозяином – а Фефном. Хороший знак.
– Не боится. Никто никогда не посмеет напасть на него. Мы все очень рады тому, что служим Повели…
– Ой, ладно! Не начинай снова. Эту вашу присказку я уже слышал много раз. Только вот каждые дожди по несколько дюжин человек почему-то бегут в пески от этого счастливого и радостного служения. Не знаешь, почему так, а? Ладно. – Редар махнул рукой. – Что с тобой говорить… Расскажи лучше, как воюют ваши рыбаки и ткачи? Судя по тому, что раскорякам нужна моя смесь, не очень удачно.
– Мы потеряли уже два поселения.
– Два?! Не так давно ты мне рассказывала только про Ют. Теперь, что, еще один?! Я смотрю, Велиману твоему не очень-то удалось превратить землекопов в воинов. И что, твой Повелитель уже разделался с ним?
– Наоборот, Младший Повелитель наградил его и поставил командовать всеми людскими отрядами. Велиман делает, что может, Редар. Поспеть везде он не в состоянии. Но там, куда его ополченцы успевают, муравьи всегда терпят поражение.
Ная коротко рассказала о штурме Валега. Редар взял из кучи отбросов обглоданную кость из вчерашней порции мяса, стал что-то чертить на склизком черном полу.
– Смотри, – сказал он, – если я все правильно понял. Вот это – ваш главный город. Как ты сказала, он называется?
– Акмол.
– Угу. Здесь граница вашей Долины, а вот тут, чуть ниже – холмы, за которыми находится муравьиная страна.
– Откуда ты знаешь?!
Ная даже привстала, в волнении схватила Редара за руку.
– Я там был, – спокойно ответил Редар. – Я следил за разведчиками муравьев, и они привели меня почти к самому своему дому. Подожди, Ная, об этом после. Сейчас не это главное. Смотри лучше. Ителея течет до самого Акмола?
– Да, с востока. У нее четыре притока, а в районе Юта она разливается на несколько рукавов.
– Ну, это сейчас не важно. Значит, вот Ителея, здесь Ют, здесь Валег, – кость в руках Редара так и летала. – Там рядом еще есть поселения?
– Ну да. Мерас, Штром, Левее…
– Как они расположены?
– Левее на запад от Валега, ближе к руслу Ителеи. Мерас – в излучине полупересохшего русла одного из притоков, Штром – еще западнее, у самой границы топей, а за ними уже одно только Окраинное море.
– Вот так? – Редар чертил на полу все новые и новые значки, и, наконец, перед ошеломленной Наей, которая впервые в своей жизни увидела настоящую карту, предстал приблизительный план Долины Третьего Круга.
– Да, наверное, – пробормотала зачарованная девушка. Больше она никогда не будет называть пустынников дикарями, это она пообещала себе твердо.
Смертоносцы не видели в картографии смысла и не поощряли ее. Лишь в Старом Гнезде бережно хранилась очень древняя карта морского побережья. Ее должен был знать наизусть капитан каждого корабля, отправлявшегося в плавание по бурным водам Окраинного моря. Скопировать эту карту даже и не пытались. И дело было не в запретах и суевериях – просто великолепная память смертоносцев позволяла будущему хозяину корабля после первого же взгляда навсегда сохранить в себе очертания каждого мыса, острова или залива, что когда-либо открыли его предки.