Чтение онлайн

– Нет, - покачала головой Юля.
– Это только половина правды.

– А что, есть еще одна?

– Да, кое-что я действительно знаю…

– Что именно?

– Ну, например, то, что Людмила сама представилась Стасу Милой, а тот ни сном ни духом не ведая всей подоплеки с ее именем, просто, как попугай повторил его!

– Да если бы ты видела, каким он приехал: чужой, весь в себе, причем сам говорит, что пока не может понять, что с ним случилось! А случилось ясно что - проехал ночь в одном вагоне с этой Людмилой!

– И что, он даже не пытался объяснить тебе свое состояние?

– Когда я сразу просила – нет! Только сегодня утром подошел, уже такой веселый, радостный, словно гора у него с плеч упала… Наверное, что-то придумал! У него ведь не голова – компьютер! Найдет выход из любого положения!

– И ты его выслушала? Узнала, в чем дело?

– Нет, - покачала головой Лена.
– Подумала, что как-то не до этого во время такой пропажи!

– Зря! Может быть, многое сразу бы выяснилось! – упрекнула ее Юля и тоном судьи подытожила: - Значит, у нас остается только один аргумент против Стаса, а именно: то, что он ехал в одном вагоне вместе с Людмилой?

– Ну да! – согласилась Лена.
– Разве этого мало?

– А если бы вдруг подтвердилось, что они ехали в разных вагонах, как утверждает он, то что тогда? Поверила бы ты и во все остальное, что он говорил?

– Спрашиваешь! Конечно… - прошептала Лена.
– Но разве такое возможно?

Вместо ответа Юля достала из кармана джинсов две бумажки и протянула их Лене.

– Что это? – вопросительно посмотрела на них та.

– Железнодорожные билеты. Стаса и Людмилы.

– Их что… уже выгоняют за… аморальное поведение?! – обхватила ладонями вмиг запылавшие щеки Лена.

– Какие же мы становимся непонятливыми, когда влюбляемся! Причем я это не только о тебе, но и о себе самой! – с горечью усмехнулась Юля и насильно всунула билеты в руку Лены: - Это их билеты сюда. Читай дату…

– Ну, двадцать седьмое июня… - пробежав глазами по верхней строчке, кивнула та.

– А теперь посмотри на номера вагонов.

– Вагон номер один… вагон номер пятнадцать… Ты хочешь сказать, что…

– Я? – возмутилась Юля.
– Да это сами факты говорят за себя, что они ехали в первом и пятнадцатом, то есть, в разных вагонах, причем, в первом и последнем вагонах! И правду говорил твой Стас, а не те, кому было выгодно оболгать его, одна - чтобы получить его, а другой - тебя!

До Лены, наконец дошло… Она вся ожила, просияла… Затем поцеловала фотографию отца Тихона, потом чмокнула в щеку Юлю и растерянно прошептала:

– Спасибо Тебе, Господи! Спасибо, батюшка Тихон! И тебе Юлечка, спасибо! Только… как же я теперь к нему подойду? Ведь я же его так обидела! Сказавшему правду – не поверила…

– А вот этого… - картинно развела руками Юля. – Даже я, знающая почти все, не знаю!

Глава пятая

Коварство без любви

1

– Да что на мне - креста, что ли, нет? – с обидой возразил князь Илья.

Три дня. Много это или мало?..

В порубе было сыро и мрачно. На то он и поруб, а не княжеская светлица! В расположенное под самым высоким потолком крошечное оконце едва прибивались острые солнечные лучи. Да и те, розовея, угасали почти на глазах…

Князь Илья сидел на волчьей шкуре, брошенной прямо на глиняный пол и думал свою нелегкую думку. Рука почему-то не болела, только тупо ныла, почти не напоминая о себе и не мешая мыслить.

Первым делом надо было успокоиться, собраться с силами и что-то придумать. Не первый раз он попадал в подобное положение. Бывали случаи и похуже, когда на все про все было всего час, а то и того меньше… А тут- целых три дня и две ночи!

Поруб был крепкий и ладный. Еще бы, сам Мономах, который всегда лично следил за всем, что делалось по его приказу, возводил этот терем и, конечно же, позаботился о надежности помещения не только друзей, но и врагов. Можно было даже не простукивать стены, чтобы убедиться, что в них нет слабых мест для побега. Оконце тоже такое, что в него даже самая тощая собака не пролезет. Да и будь оно шире, все равно, как ни тянись, не дотянуться до него…

За бревенчатой стеной переговаривалась наружная стража. Громче всех был слышен голос воеводы. У двери на лавке расположился охранник - высокий, с нескладными руками детина. Такой обнимет и даже не почувствуешь, как душа выйдет из тела… Увидев вошедшего воеводу, он вскочил и преданно посмотрел на него. Воевода осмотрел поруб, приказал охраннику зажечь толстую свечу на небольшом выступе у стены и велел заходить кузнецу.

Тот, привычно пригнувшись, чтобы не удариться головой о дверной выступ, подошел к пленнику и тяжелым молотом стал приковывать его ножную цепь к массивному, позеленевшему от времени, бронзовому кольцу, торчавшему из стены.

Как только эта работа была закончена, воевода сам - раз, другой, дернул цепь и, убедившись в ее прочности, грозно предупредил охранника:

– Глаз с него не спускать! Смотри, отвечаешь головой!

– Со мной не забалует! – уверенно заявил тот и почему-то незаметно для начальника подмигнул пленнику.

Воевода вышел, вошел холоп, принявшийся растапливать печь. Раб, а туда же, нахмурился князь Илья, заметив, как тот, то и дело оглядываясь на него, мстительно-радостно щерил два-три оставшихся, словно на память о прежней свободной жизни, зуба…

Затем пришла пожилая женщина и, молча, не глядя, словно цепному псу, сунула перед ним миску с едой. Князь заглянул в нее и, увидев простую похлебку – отодвинул миску. Разве такое ели сейчас на пиру гости нового смоленского князя в праздничном тереме?