Мы - до нас
Шрифт:
Пахнет избами горелыми,
Горько от печаль-туги:
Снова огненными стрелами
Одождили Русь враги.
То ль монголы, то ли половцы -
Шлем и латы до колен…
Пали в сече добры молодцы,
Верных жен погнали в плен.
Что не выжжено – изрублено.
Полетел по миру слух:
Все в Руси навек погублено,
Угасает русский дух!
Но из ям, где воды алые,
Из кустов, из лебеды
Выползают дети малые,
Спрятанные от беды.
Долго маму безответную,
Плача, детвора зовет…
В этом плаче песнь победную
Мир услышал: «Русь живет!»
– «Русь живет», здорово! – повторив, восторженно прошептала Лена.
За окном стало совсем темно.
Вошедшая медсестра посмотрела на дочь, взглядом спросила, как Стас, и, увидев одобрительный кивок, сняла капельницу. Но при этом предупредила, что хоть, к счастью, все и обошлось, но ему еще нужно лежать, как минимум до вечера.
– А уже и так вечер! – кивая на окно, усмехнулся Стас: Как говорится: «За окошком вечер, за окошком – ветер!»
– Ну, раз шутишь, и за Есенина взялся, то значит, и правда, можно скоро вставать! – улыбнулась ему медсестра и пробормотала. – Только не многовато ли стихов за последнее время? Хотя… когда твой отец – обращаясь уже Лене мечтательно вздохнула она, - ко мне женихался и тоже стихи читал, я словно бы над землей поднималась… Но сейчас, кажется уже и я заговорить ими готова…
И, громко продекламировав: «Будет буря, мы поспорим!» – она со словами: - «А на улице и правда, такое… такое сейчас творится. Пойду посмотрю!» - вышла.
Стас с Леной, не зная, что и сказать, долго-долго смотрели на закрытую дверь. Слов больше не была. Была только щемящее ощущение счастья и переполнявшая душу нежность, которая заставила их, не сговариваясь, потянуться друг к другу… Словно вечный миг продолжалось это движение, но, наконец, губы их встретились, приоткрылись… И в тот же миг за окном вспыхнула невероятно яркая молния, а потом раздался страшный, оглушительный раскат грома.
– Ничего себе поцелуй… - с трудом отрываясь от губ девушки, смущенно пробормотал Стас.
– И почему на свадьбах кричат всегда горько? – провела ладошкой по лбу, словно бы опьяневшая Лена - Это же так сладко!
– Одно слово - мёдпункт
– А обещала, что больше не будешь слова ломать – не зная, что и говорить-то положено в подобных случаях, помнил ей Стас.
– Ничего сейчас можно! Ведь это же у меня – первый раз в жизни…
– Думаешь у меня второй?
– Правда?!
– Ну ведь мы же с тобой обещали всегда правду друг другу говорить. А после обручения и вовсе обязаны будем.
– Правду… всегда… обручение… - эхом отозвалась Лена. – Как же я люблю тебя, Стасик!
– Думаешь, я тебя не люблю? – тоже эхом откликнулся тот.
А за окном ревело, трещало… с грохотом повалилась, наверное, лет сто, не меньше, выдерживавшая грозы и сильные ветры, огромная липа…
– Вот это ураган! – с восхищением показал на окно Стас, - Смотри, что творится!
Но Лена даже не посмотрела в ту сторону.
– Ну и пусть! С тобой мне ничего не страшно…- шептала она, положив голову на плечо Стаса, и тот свободной рукой гладил ее мягкие золотистые волосы…
4
– Где?! – в один голос вскричала Лена и Стас.
Едва на улице закончился один ураган, как почти сразу же начался новый.
Причем, прямо в палате медпункта, и в образе Вани.
Влетев, словно вихрь в дверь, он оглядел умиротворенных Лену со Стасом и закричал:
– Лежите, сидите тут! А на площадке такое сейчас творится!!
– Да знаем мы все! – лениво отмахнулась от него Лена. – Мамка уже говорила. Да и сами мы не слепые!
– Да, ураган! – подтвердил Стас.
– Какой ураган? И что вы тут можете знать?! Даже задохнулся от возмущения Ваня.
– Плита наша нашлась!
– Как нашлась! – мигом сел Стас.
– Где?!
– обрадованно уточнила Лена.
– А вот и не скажу!
– сделав вид, что обиделся, принялся торговаться Ваня.
– А самим вам вовек не догадаться!
– В лесу? – предположил Стас и услышал в ответ торжествующее:
– Не-а!
– В Покровке? – спросила Лена.
– Теплее, - одобрил Ваня.
– Но пока что еще не совсем горячо!
– В чьих-нибудь огородах?
– Холодно! Холодно! – сделал вид, что совсем замерз Ваня.
– Да говори, не томи! – не выдержал Стас.
– А то вот сейчас как встану…
– Да ладно уж! – махнул на него рукой Ваня. – Видел я сегодня, какой ты «ходок». Думал, что и донести-то тебя не сумею!