Мы - до нас
Шрифт:
(виновато):
– Охрана – трое молодых людей.
(повышая тон и растирая на ходу кулак)
Сейчас у них постарше будут лица!
Ратибор выходит, и за дверью слышится его грозный голос:
Голос Ратибора:
– Что тут еще? И это еще кто?
1-й молодой голос:
– Да вот, вбежал и ну ломиться в терем!
2-й молодой голос:
– Мы думали, это из наших кто…
3-й молодой голос:
– А это раб – глазам своим не верим!
Голос Ратибора:
– И я не верю собственным глазам -
Какой-то раб навел на гридней страху!
А ну-ка, дайте, я займусь им сам…
Кто ты? Куда?! Зачем?!!
Слабый, сдавленный голос:
– Я – к Мономаху…
Ратибор возвращается, вталкивая перед собой в гридницу худого, изможденного человека. На шее у того – обрывок грязной веревки, на драном половецком халате следы запекшейся крови.
Ратибор:
– Вот, княже, говорит, прости, к тебе!
А кто, зачем – пока не отвечает…
Прикажешь попытать его в избе?
Мономах
(пряча в бороде улыбку):
– Ну кто же сразу так гостей встречает?
(оглядывает пленника)
По лику – не степняк…
Ратибор:
– По силе тоже!
Что, князь Владимир, будем делать с ним?
Беглец
(падая на колени, радостно):
– Ты князь Владимир? Слава Тебе, Боже!
Ратибор
(окончательно убеждаясь):
– И речью можно приравнять к своим!
Мономах
(с сочувствием пленнику):
– Да, вижу, нелегка была дорога!
Переяславльский? Мой? От половца беглец?
Беглец
(путаясь в словах):
– Нет, то есть да… Беглец! Но, ради Бога!
Дайте воды! Иначе мне конец…
Ратибор зачерпывает ковшом из кадки воду и подает его пленнику. Тот с жадностью припадает к нему.
Мономах
(беглецу - дождавшись, пока он напьется):
– Ну, говори! Зачем тебе я нужен?
(затем - Ратибору)
– А ты потом скажи, да и проверь,
Что б дали ему, что одеть и ужин…
Ратибор
(с усмешкой кивая на окно):
– Какой там ужин – завтрак уж теперь!
Беглец
(кланяясь, вздрагивает, как от резкой боли):
– Великий князь…
Мономах
(строго):
– Пока что не великий!
Беглец
(виновато прикладывая руки к груди и болезненно морщась):
– Прости раба за это, не губя!
Что мог я знать в Степи: забитый, дикий…
Так величают половцы тебя!
Я шел сказать – эти степные тати
Идут сюда на мирный договор.
Мономах:
– Как… Ханы? Сами?! Это очень кстати!
Ты недоволен этим, Ратибор?
Ратибор:
– Я понимаю с половцем сближенье,
Когда лишь звон оружия кругом.
По мне – так лучше горькое сраженье,
Чем сладкое братанье со врагом!
Мономах
(тихо, одному Ратибору):
– Негоже воеводу, как мальчишку,
Учить мне, но подумай, рассуди:
Получим время мы на передышку,
И силу наберем…
Ратибор:
– Но…
Мономах
(не желая слушать возражений):
– Погоди!
Нам это время – золота дороже,
Милее ласки любящей жены!
Мир, Ратибор, и никакой войны!..
Беглец
(пошатнувшись):
– О, Боже…
Мономах
(с участием)
– Устал, трудясь для князя и страны.
Давненько сердце не было так радо!
За весть такую – щедро награжу!
Беглец:
– Твоей награды мне уже не надо…
Послушай, князь, что дальше я скажу!
Позволь мне сесть…
(садится на лавку)
Мономах и Ратибор недоуменно переглядываются.
Беглец:
– Идут сюда два хана!
Нет – лучше лечь…
(ложится)
Кидан и с ним – Итларь!..
Ратибор
(присвистнув):
– Такая сила – с миром?! Очень странно…
Беглец:
– По их словам, за выкупом, как встарь.
Ратибор
(передразнивая):
– «Как встарь»! Не покраснели даже!
«За выкупом» на Русь? Два наглеца!
Да я… да мы… Ты это слышишь, княже?
Мономах
(внимательно глядя на беглеца):