Мышиный Король
Шрифт:
Валик вздрогнул:
– Нет-нет, Васильпретрович! Только не это! Я же вам ничего плохого не сделал!
За прошедший год Валик отрастил такое же брюшко, как у шефа, и перенял у него пренебрежительно-требовательную манеру разговаривать с подчиненными.
– А может, мне специальные очки заказать для стрельбы? – с обидой в голосе поинтересовался он.
Скрягин засмеялся:
– Для стрельбы! О-хо-хо! Вы, Валентин Валентинович закажите себе лучше пенсне. Будете, как Чехов с портрета.
Помощник чем-то отдаленно напоминал Скрягину очкастого классика.
Валик понимающе засмеялся, а Скрягину вдруг стало не до шуток:
– Да ты понимаешь, что стрельба может начаться когда угодно? Где угодно?
Макушин посмотрел на хозяина с видом виноватого спаниеля. Он же так старался! Бегал туда-сюда, целился. Вот, все пальцы в масле. Вспотел весь…
– Пойми, Валик, – чуть мягче произнес Скрягин, – любое дело надо защищать, и защищать с оружием в руках. У меня на тебя большие надежды.
– Спасибо, Васильпетрович, – с достоинством вставил тот. – Постараюсь оправдать.
Не слушая его, Скрягин продолжал:
– Вот представь: подходят к тебе пятеро и просят денег. Что ты будешь делать?
Макушин замялся:
– Ну, я скажу, что у меня все деньги на карточке. А что?
Но шеф не унимался:
– А если попросят закурить?
Адъютант обиделся:
– Я же не курю! И вы, Васильпетрович, об этом хорошо знаете!
Но Скрягин лишь хмыкнул:
– Я-то знаю. А хулиганы – нет.
Майор шумно высморкался:
– Ну, ты и валенок, голуба! Ты что, не знаешь, что просьба закурить – лишь повод? Особенно, если хулиганов больше двух.
– Так что же мне сказать? – Макушин напрягся.
Скрягин задумался, достал сигареты, но потом вспомнил, что здесь нельзя курить.
Высморкавшись, он тихо произнес:
– А говорить ничего не надо. Надо чем-то их отвлечь. Перчатки вынь из кармана и брось им в лицо.
Валик побледнел:
– Вызвать хулиганов на дуэль? Сразу пятерых? Вы шутите, Васильпетрович!
– Да при чем тут дуэль! – с раздражением воскликнул тот. – Начитались! Ты их отвлечь должен, вот и все. Хоть перчатками, хоть ботинком.
Но неловкий секретарь никак не понимал логики начальника:
– А что потом?
– А потом делай ноги, голуба! Или стреляй в воздух, если есть пистолет. Правда, – он снова задумался, отчего щеточка его усов заходила туда-сюда, – потом никому не докажешь, что нападали на тебя, а не ты.
Валик вскинул голову и с достоинством произнес:
– Вообще-то, Василий Петрович, я стараюсь по темным местам не ходить и крупные суммы с собой не носить.
Это признание развеселило майора в отставке. Он представил, как его секретарь вышагивает по ночному Фрязину с мешком денег на плече.
– Да тебе только инкассатором работать! Всех грабителей испугаешь! –захохотал он.
Валик снова сдержанно улыбнулся. На его молодом лице только-только начала пробиваться растительность, и до майорских усов ему было еще далеко. Да и Скрягин никогда бы не взял бы Макушина в разведку.
Зевнув, он скомандовал:
– Ладно, урок окончен. Завтра жду тебя в восемь, поедем по делам. Да, завтра у Анны Петровны день рожденья, – провел он по намечающейся лысине. – Ты организуй там, что полагается, вот тебе тысяча рублей. Поздравь ее от моего имени.
Взяв купюру, помощник стал торопливо собираться к выходу. Директор же не торопясь надел черный картуз, который в народе называют «жириновка», замотал на шее белое кашне и влез в черное кожаное пальто.
На улице было уже совсем темно. Скрягин закрыл железную дверь на все замки и, чеканя шаг, пошел к воротам стадиона.
5
Иннокентий вышел из подъезда и огляделся. Он до сих пор не привык к этому кварталу серых пятиэтажек. Каждый день, отправляясь в колледж на занятия, он с трудом вспоминал дорогу. Вот и сейчас он попытался сориентироваться и вспомнить, где большой проспект, а где «Забавинский».
И за что дед снова разозлился на него? Неужели из-за каких-то мышей? Юноша замедлил шаг и в нерешительности огляделся. Вроде бы, он шел правильно.
На прошлой неделе дед тоже разозлился на него из-за какой-то ерунды и причитать: «Ты меня в могилу сведешь, оболтус!»
Тогда он спросил: «А на каком кладбище тебя хоронить?»
Дед рассердился еще сильнее: замахнулся кулаком и снова что-то заорал. А потом он обмяк, вытянулся на диване и пробормотал: «На немецком. Четыре остановки отсюда».
Про кладбище Инок больше не спрашивал, а вот про их район вчера расспросил.
Когда-то здесь было дворцовое село Забавинское и стоял царский дворец. В этом дворце прошло детство одного царя. Тогда мальчишки играли в войну не с джойстиками, а с деревянными ружьями. Наследник престола был еще тем драчуном. Он определил пацанам наставников из числа старых вояк. Когда братва подросла, настало время великих дел. Чтобы новому царю никто не мешал, он раздал своей братве настоящее оружие. Правда, в то время на складе были только старые пищали, а новый босс очень любил все новое. Он специально поехал в Европу и привез оттуда всякие гранаты, мортиры и гаубицы.
Подходя к высокому стеклянному небоскребу, Кеша вспомнил дедов рассказ. Перед небоскребом стоял железный дядька с большими усами на лице и длинным ружьем в руках.
«Неудобный джойстик,» – подумал Инок и дотронулся пальцем до железного ботинка. Палец сразу покрылся копотью большого города.
Сам Иннокентий никогда не держал в руках даже пластикового автомата. В детстве он боялся, что в драке останется инвалидом, как один мальчик из их общежития.
– Смотри, Кеша, только не дерись ни с кем! – строго-настрого велела мать. – А то не дай Бог, покалечат. Дай мне честное слово, что никогда не будешь драться!