Чтение онлайн

Правду говорят святые отцы, что если кто пребывает в молитве, тот в это время исполняет все добродетели. Потому, во-первых, что ему нет возможности, занятому великим и важным делом, в то же время обращаться к делам низким и безчестным, только, конечно, если его молитва истинная и должная.

Во-вторых, он и сам не захочет променять сладость небесную, осязательно слышимую в сердце, на зловоние греховное и на смрад плотских дел. Ибо воочию убеждается в справедливости слов апостола: скорбь и теснота на всякую душу человека, творящего злое (Рим.2,9).

И этим снова подтверждается справедливость святоотеческого учения, что молитва есть мать, глава и царица всех добродетелей. Приобрети матерь, а она родит тебе множество чад.

Одно то, если мы в ней бываем, по слову святого апостола, один дух с Господом (1 Кор.6,17), и что она непосредственно соединяет нас с Ним, делая общниками Божественного естества (2 Петр.1,4), дает ей похвалу, выше которой и быть не может, и поставляет превыше всех добродетелей, как любовь Божию, которая, по слову Самого Господа, есть первая и наибольшая заповедь (Мк.12,30).

А что все это ей принадлежит неотъемлемо, всякий может проверить в собственном опыте, как и Господь Иисус говорит иудеям о истинности своего учения: всякий, кто хощет творити волю Божию, разумеет о учении сем (из своего опыта)(Ин.7,17).

Но и еще прежде ощущения в себе сего высочайшего преестественного дара – живого Богообщения, молитва Иисусова предварительно очищает наш ум от суетных помыслов, освящает сердце святою благодатию, отторгает его от пристрастия к миру и устремляет в будущий век к Предвечному свету Христу Сыну Божию, в Коем вечная жизнь и Царство Небесное.

А насколько важное место занимает в деле духовного движения очищение ума, о сем святой Антоний говорит так: «когда в душе ум бывает таким, как следует ему быть по естеству, тогда она бывает вся добродетель».

Еще: «быть душе правою есть то же, что иметь ей ум в естественном состоянии, как он и создан».

Еще говорит великий Антоний: «очистим ум, ибо я верую, что он, будучи всесторонне очищен и пришедши в естественное свое состояние, может сделаться прозорливым и видеть более и далее демонов, имея в себе дающего откровения Господа».

В конце концов выходит то заключение и общее положение, что прежде всего и более всего мы по-преимуществу обязаны и должны молиться ко Господу Иисусу Христу, как к своему Спасителю Ходатаю и Примирителю нашему с Божественным правосудием – Сыну Божию, принявшему наше естество в Личность Своей Божественной Ипостаси и в Себе Самом соединившему расстоящиеся естества.

Как лучи света, разливаясь по лицу всей земли, сосредоточие свое имеют в солнце, так и все наши молитвы, моления, благодарения – в каких бы словесных выражениях, форме и оборотах речи не выражались, – имеют своим средоточием и центром Спасителя нашего Господа Иисуса Христа. Он, в деле нашего спасения, есть краеуголный камень, егоже не в ряду сотвориша зиждущии (Иудеи). А он бысть во главу угла (Мк.12,10). Святой апостол, объясняя сие, говорит: камень же бе Христос (1 Кор.10,4). Другой же апостол – верховный Петр, когда исповедал Господа: Ты еси Христос, Сын Бога живого , – то Господь сказал ему сначала, что ему открыл то Отец Небесный, а потом прибавил: ты еси Петр (камень)и на сем камени созижду Церковь Мою , – то есть на сем исповедании, на истинной его действительности. «Я, по всей сущей правде, есмь именно Сын Божий, как ты признал. И вот, Я созижду Церковь Мою на Себе Самом, буду ее основанием», как и говорит о сем святой апостол Павел: основания иного никтоже может положити, паче лежащего, Еже есть Иисус Христос (1 Кор.3,11).

И Господь Иисус Христос для нас все. Без Него не можем жить ни единого мгновения – ни в духовной жизни, ни в телесной. Ибо все из Него, Им и к Нему (Рим.11,36).

Нет сомнения, что молиться к Сыну Божию можно и кроме, так называемой, Иисусовой молитвы даже без слов – одним устремлением ума и сердца.

Но это, во-первых, есть достояние преуспевших в духовной жизни, отнюдь недоступное большинству людей.

Во-вторых – и в такой, умосозерцательной, тонкой и невещественной молитве, имя Иисус Христово не может быть исключено. А иначе – на чем же будет держатся молитва и к чему прилепляться.

Словом – все, что бы мы ни придумывали в свое оправдание, по причине своего нежелания трудиться в подвиге Иисусовой молитвы, иначе держать себя в присутствии Его, имея ум и сердце пред лицом Его, показывает только нашу холодность к своему Спасителю и желание упокоить себя ложным покоем, чтобы в конце жизни увидеть всю нищету своей жизни. Сказано: вечная жизнь, в Сыне Божием. Кто имеет в себе Сына Божия, имеет в себе жизнь, а кто не имеет в себе Сына Божия, живота не имать в себе (1 Ин.5,11-12).

Из сказанного видна вся необходимость для нас молиться прежде всего к своему Спасителю. Но как, по апостолу, мы должны непрестанно молиться, то к этому всего более способствует Иисусова молитва, признанная святыми отцами как ближайший и скорый путь к соединению с Господом Иисусом наших душ.

Нужно посмотреть – не от того ли в нынешнее время упражнение Иисусовою молитвою не только в крайнем упадке, но почти в неизвестности по монастырям, что нет ей руководства, а бывает и так, что ее запрещают из опасения, так называемой, прелести.

Но сия последняя происходит не от молитвы, а от гордости и высокого о себе мнения, от непокорности властям, презорства, самочинства и прочих грехов. Кто же во смирении, покорности, в глубоких чувствах своего греховного состояния, в покаянии и во всегдашнем себя унижении пред всяким человеком входит в труд сего спасительного упражнения, тот невозбранно и безтрудно вступает на священные стези, ведущие к Божественному пристанищу вечного спасения, или же есть всех веселящихся жилище: и там найдет себе вечный покой и Царство Небесное.

Равно и те учители учат неправильно, кои запрещают молодым людям заниматься Иисусовою молитвою, говоря, что им еще рано это дело. Но мы признаем, что нет такого времени в жизни человека, когда бы рано было сие священное занятие. И чем ранее по возрасту, тем лучше, потому что в это время сердце наше еще не бывает поражено земными пристрастиями, суетою века сего, и страсти плоти еще не восстали: сердце чисто и Слово Божие, падши на него всецело им овладевает – и плод творит в шестьдесят и сто.