Чтение онлайн

— Согласен. В таком случае предлагаю отправиться к берегу, выбрать удобный момент и, захватив катер, вернуться на «Астероид».

Я отмел этот вариант:

— Не получится.

— Почему?

— Если твой «лучший друг» по имени Маркос не дурак, то наверняка оставит парочку вооруженных соотечественников на борту нашей яхты. Это раз. А на катере он оставит всю его команду, у которой тоже найдется оружие. Это два. Или ты думаешь, что он пойдет прочесывать джунгли с командой из шести человек?

— Не знаю, — пожал он плечами. — А ты как считаешь?

— Ты говорил о том, что Маркос — бывший высокопоставленный чиновник?

— Да, он работал в правительстве, занимая должность секретаря Совета национальной обороны.

— Секретарь Совета национальной обороны? Что за должность?

— По-нашему это министр обороны. По здешним меркам — один из самых высокопоставленных чиновников, член кабинета президента.

— Тем более. Неужели ты думаешь, что он сам будет прочесывать джунгли в поисках двух беглых туристов из России?

— Полагаешь, он воспользуется старыми связями?

— Несомненно. Созвонится с нужными людьми, и через пару часов на побережье высадится десант из сотни спецназовцев или солдат береговой охраны.

— Я об этом не подумал, — закусил губу Захарьин. И тут же выдал другой вариант: — А что если не связываться с катером?! Там же на берегу полно джонок! Незаметно увести одну и добраться до яхты!

— Это риск, Глеб. Приличный риск.

— Э-э… что ты знаешь о риске? Однажды мне пришлось Почтой России отправлять свой паспорт супруге. Вот это был настоящий риск!

— Нет, днем этого делать нельзя — застукают и не дадут приблизиться к яхте. А вот ночью, пожалуй, так и поступим: вначале спустимся по склону и отыщем наш тайник, а потом уж двинем к берегу.

Глеб насторожился:

— Где же мы будем скрываться до ночи от этих… спецназовцев или солдат береговой охраны?

— Не волнуйся. Из филиппинцев вояки — как из дерьма пуля. Пошли… Значит, решено: идем к берегу?

— Идем. Как думаешь, у нас получится вернуться на яхту?

— Получится. Гораздо труднее будет дойти по ночным джунглям до тайника со снаряжением. Боюсь, отыскать его мы сумеем только следующим утром.

Наше решение Захарьину понравилось — это было видно невооруженным глазом. Он сразу воспрянул духом, заулыбался, вскочил на ноги и засобирался. А затем шел следом за мной по зарослям с такой прытью, словно и не было затяжного подводного марафона.

Аккумулятор в фонаре начал подсаживаться, и в тусклом свете я слишком поздно заметил опасное сужение подводной пещеры. Спустя несколько секунд я прочно застрял в узкой кишке, созданной то ли человеком, то ли природой в монолите шершавого темно-коричневого песчаника. Собственно, в эту проклятую кишку я и полез с единственной целью: выяснить ее происхождение.

Дергаясь, изворачиваясь, молотя ластами и работая плечами, я оставался неподвижен относительно пленившей западни. И увы — положение с каждой секундой усугублялось.

«Не поддаваться панике! Паника — предвестник дайверской смерти, — убеждал я самого себя. — Нужно отдышаться, успокоить нервы и продумать план спасения».

Расходуя последний газ в единственном баллоне, я успокоил дыхание, обследовал внутренности норы вытянутыми вперед руками и, отталкиваясь ладонями от стен, попытался сдвинуться назад. Увы, затея закончилась тем, что неопреновый костюм порвался, а образовавшиеся складки лишь усугубили положение, окончательно похоронив надежды на спасение. Я дергался то вперед, то назад; крутился как уж на сковородке… Точнее, пытался крутиться, потому что прочно застрявшие плечи не давали повернуться ни на один градус. И оставался на прежнем месте и в прежней позе сиганувшего за добычей тюленя.

Под потолком пещеры постепенно скапливался выдыхаемый воздух. На границе воздуха и воды плавал на шланге-поводке круглый манометр; его черная стрелка, словно издеваясь, подергивалась посередине красного сектора. Это говорило о том, что газа в баллоне оставалось на несколько минут.

Мне было хреново. Очень хреново. Однако сдаваться я не собирался. «Лучше разодрать руки и плечи до костей, умерев от потери крови, чем прекратить сопротивление и задохнуться в проклятой кишке», — решил я, принимаясь за дело с новой силой. Исполнив серию неистовых телодвижений, я окончательно изуродовал верхнюю часть костюма, обхватывающую плечи. Как ни странно, но данное «несчастье» подкинуло ценную идею. Кое-как согнув правую руку, я дотянулся до левого плеча, уцепил кусок поврежденного неопрена и рванул что было силы. Первая попытка не увенчалась успехом, зато после второй послышался треск рвущегося материала. Неопрен был чертовски крепок, но я не отступал…

Боже, как же в эти секунды мне не хватало ножа! Правое бедро ощущало ремни, которыми были пристегнуты ножны с хорошим надежным клинком, однако дотянуться до его рукоятки я просто не мог физически. А посему, сбивая в кровь пальцы и ногти, дергал и рвал чертов неопрен. Дергал и рвал. Дергал и рвал… Я потерял счет времени. Единственное, что я не выпускал из виду — зловещую черную стрелку, медленно ползущую по красному сектору манометра…

В неистовой борьбе прошло несколько драгоценных минут, и когда с правого плеча был выдран последний лоскут материала, я наконец почувствовал долгожданную свободу. Конечно, весьма относительную, поскольку полсантиметра слева и столько же справа — не слишком большой повод для радости. И все же незначительная величина, на которую я резко «похудел», позволила продвинуться назад. Как же я был счастлив, когда, отталкиваясь ладонями, почувствовал нестерпимую боль в плечах, раздираемых о шершавый песчаник!

После первой попытки «горлышко» западни отодвинулось сантиметров на пять. Вторая прибавила еще столько же. Третья позволила сдать на целых четверть метра. Наконец, четвертая подарила мне полную свободу! Глянув на стрелку, вплотную подошедшую к нулю, я с трудом развернулся и поплыл обратно — к той чертовой дыре, «благодаря» которой оказался в западне.

Ликовать было рано. До того как застрять, я успел размотать с катушки стометровую нейлоновую нить, а затем пропетлял по кишке еще с полсотни метров. Это означало, что до спасительного выхода не так уж и близко. Особенно учитывая жалкие остатки газа в баллоне дыхательного аппарата…

Просыпаюсь от ощущения страшного удушья. Открыв глаза, рывком поднимаюсь и жадно глотаю прохладный воздух, насыщенный запахами свежей растительности. Вокруг полная тишина. И такая темень, что невольно появляются мысли о загробном мире.

«Что со мной?! Где я?! Я все-таки утонул в той проклятой пещере? Жизнь уже покинула меня или процесс перемещения на тот свет только начался?..» — лихорадочно перебираю я самые отвратительные варианты.

Продолжаю вращать головой, осматриваясь по сторонам; глаза постепенно привыкают к темноте. Надо мной чернеет небо, усыпанное яркими звездами; вокруг изредка — под дуновением слабого ветерка — шелестят листья. А рядом кто-то сопит. Ах да, это Глеб Захарьин!