Намбату
Шрифт:
— Добейте меня кто-нибудь! — донесся едва различимый стон Шуна.
Он хотя бы был в состоянии говорить. Гудрон вяло попытался уклониться от навязчиво лезшей лошадиной морды, но Неветерок была настроена решительно.
— Перестань, — с огромным трудом взмолился он, переползая на бок.
Кот осторожно поднял голову и осмотрелся. Их раскидало компактно и даже, можно сказать, аккуратно. Неподалеку бродили Мерзавец с Геранью. Первый — с нескрываемым ехидством на белой морде. Второй — озабоченно пытался добудиться до хозяйки. Каштана видно не было. Зверь не сомневался, что тот стоял там же, где его и оставили за сутки до этого. Шун неловко встал и поковылял узнавать, как себя чувствовала Филара. Что плохо, было понятно и так, но он всё равно считал себя обязанным задать вопрос, чтоб показать, что ему не безразлично. Однако на полпути к девушке лапы у него подкосились, и кот снова шлепнулся.
— Эй, все живы? — донеслось со стороны лежавшего на животе поверх какой-то кучи Ральдерика.
В ответ послышалось четыре согласных стона.
— Хорошо, — герцог медленно сполз на землю и привалился спиной к завалу камней и бревен, служивших ему лежанкой.
Непослушной рукой юноша принялся убирать с нездорово бледного лица налипшие пряди мокрых волос.
— А тебе идет зеленый, — слабо хихикнул Шун, наблюдая за процессом.
— Мне всё идет, — попытался огрызнуться тот, даже не желая представлять, как он сейчас выглядел.
— Неветерок, отстань!
— Кто бы знал, как мне плохо, — простонала Филара, закидывая руку на спину опустившегося рядом Герани.
— Я знаю, — отозвался дворянин. В глазах у него, вроде, начинало проясняться.
— И я, — подала голос Эрлада, силясь перевернуться на спину.
— Ага, — всё пытался отстранить от себя заботливую лошадь иролец.
— Ну да, — блондинка обессилено прижалась к теплому конскому боку.
— Думаю, я еще не скоро соглашусь на морское путешествие, — вздохнул гендевец, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам.
Через несколько минут товарищи уже пришли в себя настолько, чтоб проверить сохранность своих вещей.
— Кошмар! Ценное, редкое издание, кожаный переплет, — жаловался дворянин, разлепляя страницы промокшего атласа. — Меня же дома убьют!
— Ты преувеличиваешь.
— Ну, не убьют, конечно, — легко согласился герцог, держа книгу за угол, чтоб вода стекала. — Но косо посмотрят.
— Кажется, всё на месте, — закончил осмотр имущества Гудрон. — Странно, что ничего не пропало.
— Ужас! Ужас! Вы только посмотрите, что с ним стало! — всё убивался над своим томиком Ральдерик. — Не удивлюсь, если чернила потекли. С книгами так обращаться нельзя!
— С каких пор тебя это волнует? — буркнула Филара, выжимая волосы.
— С тех самых, как я вспомнил, что этот атлас особенно дорог моему отцу. Он будет неприятно удивлен, получив его назад в таком виде.
Потом они разводили костер, переодевались, сохли сами и пытались высушить книгу. Лошадям наврали, что специально оставили их в городе, чтоб не подвергать таким мучениям и опасностям. А не предупредили, чтоб те несмотря ни на что не увязались следом из преданности своим хозяевам. Кажется, те поверили.
— Ты что, собираешься их носить? — удивился дворянин, глядя, как подруга надевает подарок кахоли.
— Конечно, — ответила та.
— И тебя не смущает, что это такое? — нахмурился юноша.
— Серьги.
— Да. Дареные женщине, по чьей вине случилась прошлая Намбату, человеком, ради которого она всё это и устроила, ходившей в них, не снимая, почти шестьсот лет. Тебе не кажется, что это несколько…
— Именно поэтому.
— Давай я лучше тебе новые куплю. Если хочешь, точно такие же.
— Нет, спасибо.
— А как насчет плохой ауры предметов или как там это у вас называется? — не сдавался герцог. — Если у чего-нибудь она и есть, то точно у этого подарочка. Это ж, наверное, просто клубок негативных эмоций.
— Так и есть.
— Тогда…
— Не пытайся понять, — встряла Эрлада. — Она хочет их носить. Сам же знаешь, что спорить с ней бесполезно.
— Мы не будем здесь ночевать? — на этот раз Шун решил проявить настойчивость в данном вопросе. — Мы же сейчас отсюда уйдем, да? ДА?!
— Наверное, — пожал плечами кузнец, жалея о тех временах, когда его волосы были короткими, гораздо быстрее сохли и не доставляли столько проблем.
— Надо посмотреть, что там впереди, — предложила Филара, кивком головы указывая на покоробившийся от влаги атлас.
— Слушай, ты же можешь его подновить! — вспомнил Ральдерик, беря книгу в руки.
— Подумай, сколько раз, пока всё это не закончится, ты успеешь его снова испоганить, — напомнила волшебница.
— Ага, а как мы будем без подробной карты?!
— Насколько я помню, чернила всё-таки не потекли, так что пока что им легко можно пользоваться и дальше. Раз этот атлас так дорог твоему отцу, обещаю над ним немного поколдовать на подъезде к Мэвбе.
— Итак. Мы сейчас тут, — гендевец ткнул в точку на карте. — Куда мы должны попасть?
Герцог принялся рыться по карманам в поисках своего стеклянного, указывающего дорогу, шарика.
— Ну? Что мы имеем? — дворянин провел больше месяца валявшейся без дела стекляшкой по своему знаку и положил ее, наполнившуюся лиловым цветом, на страницу.
«Компас» дернулся и покатился вниз на юго-юго-восток.
— Ничего нового, — подытожил юноша. — Было бы странно, если б что-нибудь изменилось.
— Так мы уходим? — с нажимом повторил свой вопрос Шун.
— Да. Больше нам тут делать нечего, — Ральдерик убрал вещицу туда, откуда взял.
Через полчаса путники выбрались на ту же дорогу, по которой днем ранее сюда прибыли. До вечера было еще далеко, поэтому они надеялись успеть проехать до темноты приличное расстояние. Филара переживала, что ее лиро-балалайка могла испортиться от сырости и хуже звучать. Остальные подозревали, что особой разницы не заметят.