Чтение онлайн

– Вот, пожалуйста.

– Так, ничего не выйдет.

– Почему? – произнес я уже вполне терпеливо. Не впервой тут!

– Нужна справка о смерти вашего отца. Ведь вы к его урне подхораниваете?

Мог ли представить я на заре своей удалой и веселой жизни, что буду сладострастно собирать, перелистывать справки о смерти своих самых близких людей? Но наконец-то собрал все необходимое. И облегченно вздохнул.

– Вот, пожалуйста, – с прохладным шелестом выложил документ.

Забыла, дура, что уже говорила это мне! Испытал если не ликование, то торжество. Не дай бог в начале жизни увидеть – чему будешь радоваться в конце. С тайным восторгом увидал досаду на лице принимающей. Знать бы в начале, какие восторги ждут тебя в конце, – отказался бы жить! Глянула на часики: с этими не успеешь записаться в спа-салон.

– Так, – проговорила она нетерпеливо, уже привстав, – подхоронение невозможно.

– Почему?

– Нужен документ, подтверждающий родство покойной с уже захороненным тут.

Мог ли я поверить, что вынесу это слово рядом со словом «дочь»?

– Но ведь фамилия же одна!

– Это не доказательство. Мало ли однофамильцев?

«И вообще, – говорил надменный ее взгляд, – что это за фамилия – Попов? Как собак вас нерезаных! Была бы, скажем…»

Взгляд ее явно улетал в грезы гламурной жизни… но не на такого напала!

– Вот.

– Что вот?

– Справка о ее рождении.

Что может быть тяжелей – справка о рождении и справка о смерти дочери в одной папке?.. И это вынес!

– Принесли? – проговорила она недовольно.

Я тертый калач!

– Но вы же сказали в прошлый раз, – произнес я с торжествующей вежливостью, – чтобы я принес справку о ее рождении… документ, удостоверяющий, так сказать, ее родство с захороненным здесь. Вот он.

И это я выговорил. Не помнит, дура, что говорила вчера! Я откинулся с торжеством… Хорошее я нашел место для торжества!

Она снова села за стол, – есть же такие бестактные посетители! – зашелестела бумагами… Недолго длилось мое торжество.

– Ну и что? – презрительно проговорила она, отодвигая папку с ужасными документами (ужасными, разумеется, лишь для меня). – Я ничего не пoняла!

Жутко, когда к скорби примешивается еще и отчаяние! Мне-то зачем жить?

– Простите, что вы не поняли? – спросил я терпеливо и даже вежливо.

«Тертый калач… Я тертый калач!» – повторял, как заклинание.

– Какое отношение имеет покойная…

Выдержим!

– …к захороненному здесь?

– Ну как… Попов Георгий Иванович… Попова Анастасия Валерьевна.

Произнес!

– Ну и что? Что связывает их?

– Как что?! Внучка!

И это произнес!

– Из чего это следует?

– Ах, да… действительно. Я связываю их – Попов Валерий Георгиевич!

– Из чего это следует – я не вижу.

Да, одно звено, к сожалению, пропущено. Справки о моей смерти нет. Донесу чуть позже.

– Вы меня окончательно запутали! Надо все же как-то готовиться, когда идешь в государственное учреждение, – гордо проговорила она.

Извиняюсь. Подготовился не до конца. Действительно, имеется пробел.

– Требуется, видимо, справка о моей смерти? – произнес я вполне дружелюбно. Тертый калач!

– Ну хотя бы справка о вашем рождении, – вдруг сжалилась она. Видимо, уже полюбила. – Возьмите, пожалуйста, вашу папочку, – любезно подвинула, – и приходите еще.

– С наслаждением! Вы до скольких сегодня работаете?

– До четырех. Конец недели. Успеете?

– Очень буду стараться!

Кланяясь, вышел. Хорошее учреждение. И обаяние ситуации еще в том, что свидетельство о моем рождении я увез зачем-то на съемную нашу дачу! Зачем? Люблю, видно, помучиться.

Чудный солнечный день. Сейчас мне предстоит поездка в переполненной электричке среди потной, веселой, ярко одетой толпы – хохочущей, отдыхающей. И это – когда дочка лежит там! Зачем еще эти-то испытания?

…Поехали. Просто балаган какой-то!.. Терпи! Еще ты будешь всех угнетать? Улыбайся со всеми. И самое невыносимое – нельзя показывать, что у тебя настроение несколько другое… им-то портить отдых зачем?.. Я сказал «невыносимое»? Перегнул. Вытерпишь, куда денешься! Немножко угнетает лишь ор назойливых продавцов того и сего, больно проталкивающихся в тесной толпе… и, опять же, слишком затейливое поведение государевых слуг, которые вроде бы должны скромно выполнять свои функции… но не такая у нас страна! Прямо у скамейки, где я был сжат, пошла битва двух групп контролеров, пришедших с разных концов вагона. Им было наплевать, что две контролерских службы, отрицающих друг друга, вызывают нездоровый хохот в народе. Наплевать! Прямо стенка на стенку шли! И у той, и другой бляхи с орлами… какой кого заклюет?

– Мы федеральная служба, а вы местная! Вы погрязли в коррупции, поэтому администрация президента вынуждена была прислать нас!

– А зато вы…!

– А вы?! Вы сами только что взяли деньги у женщины!

– У нас есть на это специальное разрешение! Вот!

Видимо, хорошо, что борются с недостатками на местах. Хорошо, но душно… К счастью – выходить. Вот уж не ведал, что еще и счастье в этот день обрету!

Пошел по просеке. Природа сияла… Уж она-то хотя бы могла в этот день не сиять?!

Вошел на душную веранду. Поднял матрац. В жене моей нельзя, увы, быть уверенным, поэтому деньги и документы под матрацем храню. Нужна ли такая бдительность в дни горя? Увы! Вынул свое свидетельство о рождении, истрепанное по краям… свидетельство о смерти тоже надо будет в эту папочку подложить… только кто вот подложит? Уложил папочку обратно, опустил матрац. Глянул на часы… Есть пять минут для горя. Вот тут, под сосной, делали шашлык в день тридцатилетия дочери… гости, родственники. Я, слегка уже усталый, лежал. Она вошла, не видя меня, стянула кепку-бейсболку, шумно выдохнула… лицо ее было счастливым…

Пора!

Все лето узбеки (почему-то узбеки, а не кавказцы) ремонтировали платформу. Перила покрасили нежно-голубым. Видимо, это им напоминает купола медресе… скучают, видимо. А откуда им местные обычаи знать? Вот тут, прямо напротив будки кассы, лесенка была очень удобная. Если опаздываешь: купил билет – и в вагон! Заботливо убрали… Запыхавшись, вбежал с конца платформы – и к кассе спуститься уже никак! Слишком долго горю предавался: непозволительная роскошь в наши дни. Окинул взглядом платформу. В такой лучезарный день не торопятся в город возвращаться, лишь у меня срочное дело. Платформа – выдохнул с облегчением – пуста, только в самом ее начале обнимается какая-то молодая парочка. От них, вроде, неприятностей можно не ждать. Уж они-то, надеюсь, не контролеры. Электричка выскочила из-за поворота. В кассу не успеваю уже. Так поеду! Что значит сейчас какой-то штраф? Кажется лишь чрезмерным, когда к большому горю липнут мелкие неприятности: «За что?» Мгла… Электричка к перрону подошла, влюбленные наконец разомкнули объятья – и в лучах солнца у обоих на груди мелькнули бляхи с орлами. И я захохотал…