Наследие Арконы
Шрифт:
– Мощи Кощеевы! Тяжеловата кольчужка! – бросил Игорь на ходу, подбирая меч.
– Как ты думаешь? Сев успел? – задыхаясь, спросил Ратич и прижал ладонью рваную рану на груди.
– Должен успеть! – обнадежил Ингвар.
– Следуй за ним! Убей его! – услышал он каркающий голос откуда-то сверху.
Ингвар толкнул брата наземь, затем, даже не озираясь на незнакомца, руг прыгнул к нависшему борту кнорра и рубанул, что есть силы.
Игорь углядел, как по дереву поползли трещины, словно в замедленном кино или мультфильме, сначала тонкие, потом толстые, широкие, ветвистые. В воздухе повис смрадный запах гнилья. На песок посыпалась труха, словно бы это судно давно подтачивал неутомимый труженик – червяк. Что-то хрустнуло, заскрипело. Взвились какие-то белые мухи. Разделенный на множество частей кнорр перестал существовать. Лишь остов украшал собой берег.
Разгребая тюки и бочки, по недоразумению оставшиеся в целости и сохранности, то и дело поминая Нечистого, на поверхность вылез тщедушный лупоглазый и ушастый человек, одетый в черную мантию. Он был невероятно зол. И сцена эта едва не заставила Игоря рассмеяться, если бы не второй гибкий, высокий и жесткий, появившийся следом за Флорентийцем.
Лицо поединщика показалось Игорю, да и Ингвару, ужасно знакомым, хотя он готов был поклясться, что нигде его ранее не встречал. Вообще, странное было лицо, запоминающееся… Оно не принадлежало ни к одной из известных человеческих рас и от неживого лика противника веяло холодом.
Оно походило на ту же чудовищную маску, только, выполненную более искусно, чем все предыдущие.
Ингвар повел мечом в сторону урода. Косая тень магического оружия упала на врага и перечеркнула его. Колдун захохотал… Демон, ничуть не поврежденный, шагнул к ругу. Теперь Игорь знал, что под этим ликом, скрывается сущность, еще более жуткая, чем наружная сторона. Противник давно не принадлежал миру живых, тень не могла причинить ему никакого вреда.
Это был лучший боец Флорентийца, подобранный им вопреки воле епископа, точнее, вообще без его ведома.
* * *
Он был самым умелым воином таинственного лесного народа, медленно вымиравшего в далеких южных джунглях. Этот народ считал себя расой перволюдей, пришедших в незапамятные времена в гнилые чащи тропиков с погибшего после катастрофы материка, возможно, считал не без оснований. Чернокнижник, влекомый неугасимой жаждой тайной власти, осмелился проникнуть в их полуразрушенный храм вместе с небольшой группой крестоносцев, соблазненной рассказами о фантастических драгоценностях. Никогда еще ни один рыцарь не забирался так далеко в своих исканиях святых реликвий.
К несчастью, драгоценности в храме действительно имелись. Это превратило и без того не очень-то боеспособный после недельного пути через пустыню отряд в кучку обезумевших мародеров.
И вот в самый разгар грабежа в храме появился безоружный воин. Возможно, религия запрещала «перволюдям» использовать оружие в местах поклонения, возможно, была какая-то другая причина. Так или иначе, крестоносцы сочли его дикарем, случайно забредшим в развалины.
Но он принялся их убивать, убивать быстро и умело, и продолжил это занятие даже после того, как одноглазый слуга-арбалетчик по прозвищу Верная Смерть всадил ему стрелу аккурат в левую половину груди, чуть ниже соска. Чернокнижнику приходилось слышать о мертвых воинах, поднятых из могил ритуалами, по сравнению с которыми Черная Месса кажется чем-то вроде Пасхального богослужения.
Существовал только один надежный способ остановить такого бойца – убить его хозяина. И вооруженный кинжалом, колдун бросился поспешно осматривать закоулки строения. Наткнувшись в одной нише на седого старика в сплетенной из ароматных трав тунике, он тут же перерезал ему горло… как выяснилось, на глазах зомби.
Безволосый воин прекратил свое кровавое дело, ожидая приказаний от нового господина. Двое уцелевших крестоносцев перевели дух и подняли мечи, готовясь изрубить чудовище в куски, но тут чернокнижник, которому совсем не нужны были свидетели, сделал жест, одинаково понимаемый у всех народов.
Обучить монстра повиновению оказалось просто. Раны на нем заживали быстро, но своеобразно, превращаясь в упругие белые рубцы, образующие как-бы новые мышцы; жрало чудовище все, что двигается. Пару раз использовав его, выполняя тайные миссии по приказу Ордена, Флорентиец почти уверовал в неуязвимость мертвого Слуги.
* * *
…В руках у врага ничего не было, однако это не обмануло руга. Игорь молниеносно атаковал. Ему даже не пришлось напрягать фантазию, как вместо прямого полуторного меча он сжимал излюбленное оружие самураев. Это чудесное превращение на какой-то миг дало ему преимущество.
– Посмотрим, как тебе понравится такое железо!
Катана разрезала воздух в дюйме над гладким черепом нежити.
– Ингвар! Вали его изнанкой! – простонал Ратич, хотя знал, что эта тайная техника брату никогда не давалась хорошо.
Игорю очень хотелось скорее покончить с Последней Маской, а равно и с хозяином-колдуном, но горячиться парень не стал. Да и противник попался крепкий. Казалось, он совершенно невозмутим, и нет на Земле такого, что может вывести его из себя.
А следовало бы поторопиться, Словенские островки тонули в безбрежном Датском океане.
Разве что, Веремуд, каким-то чудом, он – Ингвар, да еще с десяток израненных бойцов оставались на ногах.
– Пора кончать, прах Чернобога!
* * *
Преследуя последних всадников Свентовита, рыцари напоролись на засеку. Тут их поджидали меткие лучники, способные с двухсот шагов вогнать стрелу в щель меж хваленых итальянских лат.
Крестоносцы не полезли на рожон, осадив ретивых скакунов, они повернули назад, чтобы предупредить короля о новой преграде на пути. А заветная цель была совсем уже близко. Вон он, Великий Холм и Храм на вершине его, видимый с любого судна, проходящего близ острова. Говорят, кумирня язычников сказочно богата, а богопротивные идолы их одеты в золото с ног до головы. Если это так – можно существенно поправить свои дела. И хотя всемогущий Господь сотворил пустыню для испытания служителей своих – ничего нет лучше и краше прохладной зеленой Дании.
Может, от того, что луга и леса Ютландии столь милы сердцу каждого дана, вплоть до Третьего Крестового похода ни один знатный скандинавский рыцарь не участвовал в безумных предприятиях франков и позабывших свой язык норманнов. Зачем? Еще не сломлена ересь на берегах Рутении, еще буйствуют сумь да финны. Язычников хватит на всех! Да здравствует великий северный крестовый поход.
Лютобор тревожно оглядывался на Храм. Клубы, вздымавшиеся к облакам, стали черными. Да и само небо почернело, нахмурилось тучами. Вдали зазвучали громы Перуновой колесницы. Им вторил усиливающийся рев прибоя да посвист стриб. Все явственнее ощущалось дыхание магии волхвов.