Чтение онлайн

– Ну, садись, — на чистом русском без малейшего акцента сказал Франсуа. У меня аж челюсть отвисла. — Что так удивлен? Русский — мой родной.

– Понятно, — пробормотал я. Ну негров в России было некоторое количество, но очень, исчезающе мало. Наверное, сын каких-нибудь политэмигрантов, из тех, что искали убежища в Империи. Ну а с такой фактурой только в разведку и идти, где еще может прижиться расово правильный негр, кроме как в своей среде? Хотя этих племен там…

– Я в курсе ваших затруднений. Мне дали приказ организовать тебе передержку в несколько дней, пока не отыщут маршрут эксфильтрации.

– Но здесь? — я сделал жест рукой, как будто бы обводя это место.

– Здесь — самое безопасное место, — ухмыльнулся Франсуа. — Сюда не суются ажаны, и посторонних тут нет. Как и камер наружного наблюдения, которые мои обезьянки сразу же ломают, пробовали их ставить, но потом плюнули на это грязное дело. Тем более, у меня под рукой сотни две бойцов, не думаю, что кто-то сюда сунется свои порядки наводить, мы здесь закон и порядок. А лягушатникам терпеть приходится, они же до жути боятся расовых волнений.

– Понятно.

– Ну вот и хорошо, что понятно. Есть, что передать в Центр?

– Не, — я мотнул головой. — Меня только что.

– Тебя пока нельзя, — вздохнул Франсуа. — Тем более сейчас — тебя будет искать контрразведка. Так что сиди ровно и отдыхай. Апартаменты есть, а там начальство пускай решает, как тебя вытащить. Если что надо — обращайся сразу.

Он кинул мне одноразовый телефон.

– Ну а теперь пойдем, я тебя провожу, — Франсуа встал из-за стола. — Не удивляйся, у твоей комнаты будет охрана, но это не от тебя, а для тебя — есть у нас отморозки, которых хлебом не корми, дай белого прирезать. Я понимаю, что прирезать тебя не удастся, ты сам такой, но во избежание эксцессов не вали никого на глушняк, по ушам можешь дать. А то не хватало мне еще проблем со властью в моей банде. Предъяву кинут, мол ты белого притащил, а он наших братьев порешил. Ну а на самый крайний случай…

Франсуа вытащил из ящика ствола «Беретту».

– Спасибо, у меня есть, — я приподнял подол толстовки. — Да и не люблю я это, как ты говоришь, грязное дело. Нож надежнее.

– Ну, как знаешь. Ладно, пойдем.

Дня три я маялся от безделья. В основном, перечитывал карбонки, которые оказались в сейфе Альдуса. Это была просто бомба. И становилось понятно, что, как и предполагалось, эта игра в сатанистов была всего лишь игрой. Да, все эти ковены были лишь инструментом влияния, мясом, нужным лишь для силовых акций. А все ниточки вели наверх, к тем, кто заказывал музыку. Упоминались лица из руководящей верхушки всего «свободного мира», от САСШ до Японии. Счета, даты, фамилии… И многие знакомые по телерепортажам новостных каналов.

Что было на съемном диске я и не пытался посмотреть, как и включать ноутбук Альдуса — для этого у папы есть форензики, которые гораздо лучше подготовлены и не сотрут все, смогут обойти защиту и расшифровать эти файлы. В конце концов любая лаборатория, бывшая в их распоряжении намного лучше, чем агент-любитель с ноутбуком, валяющийся на кровати в негритянском квартале «Вавилонвиля».

А Франсуа? Ну что, нормальная работа у парня. Конечно, я думаю, не об этом он мечтал, приняв предложение работать во внешней разведке. Но тут куда уж Родина пошлет. Как я уже говорил, многие так и проживают жизнь в жопе мира, занимаясь тихой и неприметной, зачастую непрестижной и неприятной работой. А этот, с его характером, нашел свое место, видимо психологи постарались и подогнали легенду. Организовал свою банду, подмял под себя несколько кварталов, и занялся ослаблением обороноспособности одного из главных европейских противников Империи — банча наркотой, занимаясь контрабандой и незаконными финансовыми операциями. Что хуже для врага — лучше для Империи. Да увольте, какие, нахрен, моральные принципы — все разведки мира делают это, стараясь развалить страну вероятного противника изнутри, белопольтовцы могут идти в задницу стройными рядами. В ход идет все — наркотраффик, купленная на корню оппозиция, организованная преступность… Понемногу, снимая слой за слоем, развалить чужую страну изнутри, не прибегая к атомным бомбардировкам. Даже цветную революцию можно устроить, пользуясь методичками того же Шарпа, которые активно изучают обе стороны — одни, чтобы претворять идеи в жизнь, другие — чтобы организовывать противодействие. А уж про оргпреступность — я помнил, когда в семидесятые в моем мире согласно поправке Джексона-Вэника, в штаты под видом евреев было выслано столько криминальных элементов и воров в законе, что Бруклин начали называть «Бруклинградом», а «Маленькая Одесса» приобрела статус одного из центров организованной преступности. И, спевшись с «Козой Нострой», начала шерстить Нью-Йорк, наводя свои порядки. Разумеется, среди криминала были и разведчики, хотя достоверно известно только о нескольких ренегатах, которые предпочли на новом месте показать средний палец бывшим работодателям из КГБ и ГРУ, и стать одними из самых жестоких мафиози Нового Света, нагибая США и ее правоохранительную систему. Так и здесь я не видел ни малейшего противоречия.

Наконец, на четвертый день, когда я изучил все щели на потолке и выщербины на не особо чистых шпалерах, Франсуа пришел за мной.

– Все, пришло твое время. Собирайся.

Я вопросительно посмотрел на него, подняв левую бровь.

– Сегодня я тебя передаю по инстанции.

– Ну хорошо хоть, что не по этапу, — буркнул я.

– Это не моя работа, — не принял шутки Франсуа.

Собраться мне было делом нескольких минут. Вещей — что на себе и в чемоданчике, да, пожалуй, и все.

В машине Франсуа на заднем сиденье было постелено одеяло.

– Ляг под него, там, куда едем, будут дорожные камеры. Светиться не стоит.

– Разумно.

Я положил чемоданчик в головах, лег на сиденье, и натянул одеяло.

Ехали мы минут двадцать, то убавляя, то ускоряя ход, а также делая резкие повороты. Все-таки «Рено», несмотря на свою внешнюю угребищность из-за формы машина вместительная, я помню, как в моем мире на «Логане» как-то раз мы ехали всемером — шесть взрослых, подросток и еще одна не особо мелкая собака, комфорт относительный, но агрегат выдержал, да и мы тоже.

Потом машина заехала куда-то на малом ходу, преодолев небольшой пандус.

– Все, вылезай! — Франсуа откинул одеяло.

Я пару секунд проморгался, потом поднялся на сиденье.

– Мать моя женщина! — вырвалось у меня. В темном гараже, куда мы заехали, стояло несколько катафалков. Да и запашок еще тот — перебивая запах бензина и смазочного масла в нос шибало формалином. Морг?

– Крематорий, — пояснил Франсуа. — Вылазь, что ли, печка ждать не будет, тут очередь большая.

Тьфу, блин, шутник хренов. Не нравятся мне подобные шуточки, слишком близко по грани хожу.

– Этот? — к нам подошел пожилой мужчина, одетый как типичный кюре.

– Да. Ну а так, как мы говорили. Инструкции вам должны были передать.

– Не беспокойтесь.

– Ладно, — Франсуа подал мне руку. — Удачи.

Я пожал протянутую руку.

– Так, молодой человек, — «кюре» прищурился, оценивая меня, словно снимая мерки. — Пойдемте подберем вам гроб.

– В смысле???

– Вам что, не пришло подтверждение? Тьфу ты, ну конечно же, — он шлепнул себя ладонью по голове. — Совсем забыл!

Ага, забыл ты. Склеротиков в разведке не держат. Скорее всего что-то оценивал и сопоставлял, проверял меня и связника.

– Вот, — кюре протянул мне листок с ладонь, на котором было написана какая-то белиберда. Вроде хаотичные числа и буквы, похожие на ключ активации винды, только гораздо более длинный, тем можно только было вызвать дух Гейтса. А этим…

Все в порядке. Папа не стал мучать меня работе с шифрблокнотом, могло оказаться так, что ни его ни времени для этого не будет. Поэтому заранее заготовленные комбинации, которые знали только он и я, и которые могут быть переданы не только номерной радиостанцией, которые уже почти сошли на нет, но и любым другим способом. Подстава исключалась, только адресат знал, когда и на какой волне принять сообщение. Все было в порядке, мне советовали доверять этому связному.