Чтение онлайн

Непривлекательная фигура - однако, живая. Это весьма утешало.

Проследовав до уютного сортира и воздав должное зовам природы, я возвратился в спальню. Кровать казалась вполне пристойной, однако, где именно обреталась эта кровать, в какой части света, я сказать не мог. Пришлось приблизиться к окну и осторожно приподнять многочисленные створки жалюзи.

Пейзаж явился унылый, усеянный кактусами и редкими особняками. Говорю "особняками", потому что на обычную мексиканскую архитектуру - адобовая глина, кое-как собранная в подобие ласточкина гнезда - эти строения не смахивали. Выглядели вполне пристойно, словно возводились не без предварительного плана.

У горизонта маячила длиннейшая гряда холмов. Окрестности напоминали Калифорнию; только я изрядно сомневался, что за одну-единственную ночь сколь угодно шалый водитель способен пересечь мексиканскую границу и добраться до тихоокеанского побережья...

– Сию секунду марш в постель!

Она стояла в дверном проеме, держа стакан воды и пузырек с пилюлями "Тайленол". Выражение лица немного меня озадачило: смесь негодования и опасения, точно этой даме было чего опасаться. Я смигнул. Джо облачилась в черную спортивную рубашку и белые шорты, способные даже тоненькую женщину превратить в зрительное подобие колоды.

– Пожалуйста,мистер Хелм, немедленно вернитесь в постель!

– Зовите меня Коди, - ухмыльнулся я и повиновался.
– Уймите голову, пожалуйста!

– Сейчас, но вы же понимаете - это все равно, что лесной пожар плевками тушить. Пара вшивых таблеток едва ли поможет...

– Неужели настолько скверно? А других симптомов, кроме головной боли, не отмечается?

Положение требовало пояснений. Хочу сказать, эта особа нежно ухаживала за человеком, пристрелившим ее родимого братца. Весьма заботливо ухаживала.

– Ты, должно быть, - произнесла Джо Бекман, - чувствуешь себя ходячей помойкой и готов при первой возможности забраться в ванну. Погоди: переменю повязку и принесу чуток теплой воды.

– Бекман!
– заскрежетал я зубами: - Воды мне требуется добрая железнодорожная цистерна!

– Оботру губкой, - преспокойно возразила Джо, - потом помогу надеть свежую пижаму. Сразу ощутишь улучшение. После этого принесу поесть.

Вот оно что...

– Бекман, - сказал я, - вас мучит нечистая совесть! С чего бы?

Возвышаясь надо мною, Джоанна Бекман посмотрела в сторону и не ответила.

– Стало быть, - продолжил я, - Греэру до отказа наполнили уши дребеденью, дерьмом? Я, видишь ли, полежал и поразмыслил немножко. Меня уже не раз и не два лупили по башке; опыт какой ни на есть, накоплен; и, смею полагать, на свете еще не родился врач, умеющий с ходу определить: в порядке пациент или нет. Ты могла сказать лишь одно: пуля поверху чиркнула, насквозь не прошла, ничего не вышибла... Между прочим, мне даровалась - твоим братцем даровалась - весьма завидная привилегия лежать с мозгами, полными костных обломков или кровью залитыми... Хрен редьки не слаще. Но даже лучший в мире хирург не отважился бы поставить диагноз без рентгеновского просвечивания. А занюханный детский эскулап - тем паче. У меня вполне способна была обнаружиться черепная трещина, о которой лекарь, пользующий маленьких исчадий, отродясь не слыхал.

В ответ на "маленьких исчадий" Джоанна Бекман возмущенно хмыкнула.

– Ты солгала Греэру, чтобы получить его содействие. Ты ни секунды не предполагала, будто я уцелеть могу. Ты рискнула тем, что больной с минуты на минуту ударится в кому, сдохнет у тебя на руках... Все, что угодно: лишь бы умеющий палить в спину братец получил соответствующую заботу и присмотр!.. Бекман, я стыжусь тебя. И Гиппократ тебя стыдится. И самой устыдиться не грех... А теперь сними с меня этот идиотский тюрбан, и давай оценим истинный объем повреждений...

Постепенно я узнал от Джо, что мы и впрямь не достигли Калифорнии, хотя, на удивление, умудрились добраться до тихоокеанского побережья. Поездка составила шестьдесят пять миль, к западу, до так называемой Кино-Бэй. Пространство соленой воды, расстилающееся перед этим поселком, зовется у мексиканцев Морем Кортеса. У нас - Калифорнийским заливом.

В давние времена Кино-Бэй числилась простой захолустной деревушкой. Потом окаянные гринго установили, что наличествуют песчаные пляжи, отличная рыбная ловля и прочие прелести курортного отдыха. Возникло поселеньице, состоявшее из автомобильных прицепов, передвижных домиков и сборных коттеджей. Вослед им появился более-менее постоянный городок, превратившийся со временем в описанные выше места, усеянные особняками и кактусами. Деревня, по сути, стала принадлежать американцам.

Тянулась названная деревня примерно мили на три вдоль берега.

На шестой или седьмой день своего заточения - точнее сказать не могу - я увидел Джо Бекман возвращающейся из утренней экспедиции за провизией. На плечах дамы обретался увесистый пакет. Говорю "на плечах" в самом буквальном смысле слова, ибо руки были начисто заняты продовольственными сумками.

– Одевайся!
– распорядилась Джо.
– Сколько можно смотреть на жердь, вытянутую по горизонтали? Самое время простереться к потолку!

– Слушаю, сударыня.

– Сначала, - продолжила Джо, - прими ванну. Потом приведи в порядок бороду. Хотя бы щетину по краям сбрей!

– Доктор, вы уверены, что сердце мое выдержит? Очень уж большое напряжение предписываете...

– Сердце работает великолепно. И, кроме того, кардиология - не моя область... О сердце пациента беспокоиться незачем: сердечко из камня... Посему, ты не упадешь в обморок, узнав, что Мэйсону легче, и он, вероятно, поправится. Я только что звонила в Эрмосильо.

– Рад за тебя, Джоанна.

Женщина фыркнула в ответ.

Я слышал, как она возится в кухне, по левую руку от меня. Взяв стакан и наполнив его отличным виски пополам с содовой, я стоял и прихлебывал, прихлебывал и стоял, чувствуя небывалую отстраненность от окружения.

Стеклянная дверь комнаты уводила прямо в патио, обнесенный довольно высокой стеной. Имелся небольшой уютный сад, густо поросший кустарником и кактусами, которые казались вездесущей флорой. Кто-то недавно поработал там, учинил изрядную прополку, привел окрестности в божеский вид. Сколь многообразны таланты, коими наделяются детские врачи...