Найди меня
Шрифт:
Руки сами собой сомкнулись вокруг ее бедер притягивая, нежно вжимая в себя. Белая рубашка под его губами, ее трепещущее тело под ней, срывающееся дыхание.
Стон. Тихий, едва слышный.
– Останови меня...
Тонкие пальцы зарылись в его волосы, притянули, прижали к себе.
– Останови меня, если не хочешь...
***
Словно в угаре почувствовала, как поднялись его руки, усаживая ее на колени лицом к себе, прижали, обвивая. Губы сами нашли дорогу. Коснуться его кожи... Так хотелось... И еще...
Его губы мягкие, как шелк. И твердые, требовательные, властные. Губы брали свое, пили, дарили дыхание. Отнимали и дарили снова.
Сильные руки гладили, мяли, сжимали и стискивали ее тело. Лепили заново, заставляя распускаться и расцветать, как распускаются бутоны под солнцем.
В его ласках не было ничего нежного, для этого он был слишком силен и слишком нетепелив. Переполнен желанием. Но в том нетерпении, что сжигало его огнем, она плавилась, кипела, выплескивалась блаженством.
Одежда, до чего же она стала тесная... Ее бы надо снять, но сил нет оторваться...
Когда исчезла одежда? Когда они переместились на кровать? Как... Как нахлынул этот шквал эмоций, вырывавший из нее крики счастья? Как...
Почти не ощущая реальности, Соня плыла по волнам, как тогда в шторме, и только Рихарт не давал утонуть в этих волнах. Потому для нее мир давно исчез, сузившись до безумных ощущений, которыми он ее наполнял.
Творил мелодию, которую пели их тела.
И еще. И снова. Рассыпаться искрами, гореть, умирать. Рождаться. И вновь.
***
А потом красавица с серебряными волосами спала, пресыщенная блаженством, а он все продолжал сжимать ее в объятиях. Не мог спать, не мог наглядеться. Обессиленный любовью, накрывшей его, как девятый вал. Рожденный заново, одаренный чудом, всесильный.
Как совместить, как перевернуть всю свою жизнь? Как построить заново. чтобы не расставаться?
Господи... какие это все простые и легкие вопросы.
Какие простые и легкие по сравнению с тем, чего стоило найти ее.
Что будет завтра?
Рихарт закрыл глаза и улыбнулся, прижимаясь губами к ее макушке. Завтра... Точнее уже сегодня он сделает все как надо.
Смотрел на нее и по-прежнему слышал ту мелодию, ловил душой, растворялся.
Потому что грешная любовь людская как музыка. Бывает пронзительной и чистой, когда она искренняя, или режет слух фальшью, когда искусственная или продажная. Музыка тел может звучать нежной одинокой свирелью, а может... как огромный орган, наполняющий звуками токкаты вселенную.
Главное, чтобы в ней не было фальшивых нот.
***
Рихарт так и не сомкнул глаз. И теперь смотрел в просвет между занавесками на постепенно бледнеющее небо. Ночь заканчивалась, ему пора уходить. Точно так же, как и пришел - через окно.
Смешно сказать, король будет удирать через окно из спальни своей возлюбленной, как...
На языке так и вертелось, как мелкий воришка, а потом понял, нет... как Альфрэд* из спальни Николетты*. И проникся гордостью.
Но ему действительно нельзя здесь оставаться, скоро проснутся все, и если его застанут в постели Софи, сплетен потом не оберешься. Он не хотел, чтобы ее тревожили сплетнями.
И как ни хотелось плюнуть на весь мир и остаться в ее постели навсегда, Рихарт встал и быстро оделся. Потом присел на краешек кровати.
– Софи, - позвал тихонько, целуя легко, невесомо.
– Проснись, пожалуйста.
– Мммм...?
– глаза не открывались, а на губы наползала улыбка.
Поцелуй был теплый, сладкий.
– Мне пора, милая, - шепот у самого ушка.
– Мммм? То соловей, не жаворонок был...** - прошептала она, открывая наконец глаза.
– Что ты сказала, милая?
– А... Ничего, это просто сон. Ты уходишь?
– Да. Но я скоро вернусь, - коснулся большим пальцем розовых лепестков ее припухших губ.
– Жди меня.
***
Она потянулась за ним, но Рихарт уже перемахнул через подоконник. Пока накинула пеньюар и подбежала, он успел спустился и стоял внизу, как будто ждал, чтобы она выглянула. Посмотрел долгим взглядом, словно впитал ее глазами, а после быстро добрался до каменного забора, подтянулся и перелез во двор соседнего дома.
Соня еще некоторое время смотрела ему вслед, не веря сама себе.
Была ли эта безумная ночь вообще? Или то был сон?
Сон...
О-О... Нол!
А вдруг мальчик проснулся...
Альфрэд и Николетта* - герои любовного эпоса Аламора.
«То соловей, не жаворонок был»** - знаменитая фраза из «Ромео и Джульетты» Шекспира
глава 28
Готовая провалиться сквозь землю от своей непростительной забывчивости, Соня помчалась в детскую. Тут же как назло вспомнилось, что и дверь-то не заперла, а они там... Ужас-ужас.
Но малыш на удивление крепко спал, словно ничего этой ночью вокруг него не происходило. И Соня успокоилась, выдохнув напряжение. Вроде и хотелось доспать, а всплеск адреналина разогнал сон. Огляделась.
На полу валялось рукоделие Зораиды - маленький пестрый носочек для Нола. Уронила, когда хватала спицы, петли спустились, Соня расстроилась, как же она была неаккуратна. Хотя в тот момент о какой аккуратности она могла думать, когда сметрь стояла рядом с ней лицом к лицу. Смерть ее и ребенка.