Найди меня
Шрифт:
Где Рихарт, что с ним... Сам говорил, работа нервная, Соня представляла, каково это, тем более, видела своими глазами, какой он бесстрашный. Она ведь не признавалась себе, но весь день только его и ждала и о нем думала.
***
А Рихарт к вечеру уже был на на окраинах Альдо*. Остановился в первом же постоялом дворе, хоть немного отдохнуть. Скачка весь день вымотала его, да и вообще, в последние дни ему совсем не удавалось выспаться. Держался на возбуждении, на какой-то глубинной непобедимой силе, которая гнала его вперед. Весь этот год, но сейчас он был как никогда близок к цели.
И это ощущение, будто уехал, а сердце как на привязи, там осталось. Его неудержимо тянуло в маленькую спаленку на втором этаже лавки. К женщине, у которой волосы, как серебристые волны, а глаза синие звезды. И губы, как розовые лепестки... И гибкое тело...
Все. Опять уплыл.
Скучаю...
Примечание.
Альдо* - город, столица Аламора, в пределах которого находится королевский замок.
глава 30
Перед тем, как ехать в замок, Рихарт по какому-то наитию свернул на дорогу, ведущую в древнюю усыпальницу королей. События последнего времени поднимали слишком много тайн прошлого, он хотел разгадать хотя бы некоторые из них.
А может, просто оттянуть момент, чтобы немного успокоиться и не свернуть Найклу шею при встрече? Очень чесались руки отлупить драгоценного лорда-канцлера за его дерзкую выходку. Хотя Рихарт понимал, что Найкл просто нашел действенный способ вытащить его сюда из Астельхаса, и был прав, нет смысла затягивать дальше этот фарс.
Но и мрачные загадки прошлого были упрямой реальностью.
И первая - кукольник. Он видел пробивавшееся сквозь наложенный морок настоящее лицо мага, и это лицо было ему хорошо знакомо. Лицо его отца, короля Угарта. Сейчас ему нужно было убедиться в этом. А заодно не мешало бы выяснить, кто мог наложить морок, который снимается только со смертью. И по чьему приказу.
Увидев тогда лицо кукольника, Рихарт в тот же миг понял, что перед ним скорее всего бастард его отца, короля Угарта. А значит, его единкровный брат...
Сводный брат. Черный маг, практикующий ритуалы смерти. Тайный манипулятор и идейный вдохновитель трусливых бездарных заговорщиков, всех этих Сомеров и Балфорв, у которых никогда не хватало задницы выступить против него в открытом бою. И потому они подсылали наемных убийц и вырезали на корню беззащитные деревни.
Но. Он его единкровный брат.
После смерти Джонаха у Рихарта вообще никого не осталось. Его матушка давно мертва, а с ее родней он не хотел знаться. За то, что в свое время отвернулись от него, когда он стал опальным принцем. Тогда он умер для них, теперь они для него.
Он привык обходиться без родных. Смолоду с ним рядом были проверенные боевые товарищи, они заменяли семью. Но слишком многие из них погибли в одночасье. Осталось всего четверо, Найкл и Фарэйн здесь, Зиберт и Катт в Генте. И каждым из них он дорожил и боялся потерять.
Как приговорить к смерти единокровного брата? Но и отпустить его на свободу как? Кровавый хвост тянулся за ним через десятилетия, душ загубленных не счесть. Вечное заточение? От этой мысли Рихарта передергивало, сам он предпочел бы смерть.
Королю нужно было понять. Что надеялся найти в усыпальнице, и сам пока не знал. Просто увидеться с теми, кто был его семьей. Может быть, найти ответы.
***
Он еще не бывал тут ночью. В древней усыпальнице никто обычно не появлялся ночью. Живому человеку жутко приходить к мертвым в тот час, когда тени факелов падают на их окаменевшие лица, и не различить, кто жив, а кто мертв по-настоящему.
Король вошел туда один, его сопровождал только священник. Факел дрожал в руке человека в белой сутане. Хоть ритуалы мертвых и были его обязанностью, ему сейчас было по-человечески страшно. Рихарт понимал его состояние, но за свою жизнь успел усвоить, что по-настоящему надо бояться вовсе не мертвых. Куда страшнее живые.
Длинный ряд окаменевших фигур, уходящий в темноту. Древние короли стояли на постаментах, наследные принцы лежали на каменных ложах. Холодные и серьезные, застывшие как камень. Вот Джонах, молодой и прекрасный, сейчас его лицо выглядело спокойным и даже... счастливым? Может быть. Ведь Рихарт видел своими глазами его призрачную тень на могиле Линевры.
Странно это, обрести счастье уже в посмертии, но королю трудно было судить. Невозможно судить о том, чего не знаешь. Как живут мертвые, живут ли они вообще? Куда уходят души, почему иные возвращаются, становясь тенями, призраками? Невозможно понять. Он и не пытался, на все воля Божья.
С живыми бы разобраться.
Вот старший брат Гордиан, муж Линевры. Суров и строг, замкнут, мрачен. Рихарт всматривался в черты брата и... что это, сожаление, вина? В какой-то момент ему почудилось сходство, он даже не смог уловить мысль, она мелькнула и исчезла. Смятение охватило его. И ощущение, будто брат что-то хотел сказать. Но мгновенное наваждение исчезло, мертвый Гордиан снова был замкнут в своей строгой каменной неподвижности.
Вспомнилось рассказанная огненной ведьмой Мирославой трагическая этой тайной истории любви, и Рихарт невольно оглянулся на Джонаха, осознав вдруг, что непременно должен увидеть могилу Линевры.
Но прежде ему нужно было взглянуть на отца, которого он не видел, с того самого дня, как стал герцогом Гентским.
Его величество Угарт. Отец. Каменный, монолитный, презрительный даже сейчас, когда давно нет жизни в его чертах.
– Отойдите, - приказал Рихарт священнику, ему нужно было побыть наедине с отцом.
Тот отошел в сторону с видимым облегчением, священника напрягала вся эта ситуация и непонятная обстановка. Не каждый день живые короли приходят задавать вопросы мертвым.