Чтение онлайн

Антон упал в компьютерное кресло и включил музыку. Заиграла композиция Мануэля Михареса «Умереть дважды», крайне депрессивная, надрывная песня:

— Андрей так любит эту песню, — сказал Антон и из его глаз градом покатились слезы. Он лег на стол и обхватил голову руками.

Надя никак не комментировала его состояние, а просто вышла из комнаты про себя подавляя приступы злости и бешенства на то, что Антон попал в плен к этому дегенерату Спицыну, и что она, Надя, не смогла его уберечь от этого. Ну ничего, скоро все будет приведено в норму. Так как положено в этом мире, а не так как хочет эта скотина. Антон будет принадлежать ей.

Тем временем на кухне Рита и Тимофей пытались вести душеспасительные беседы с Кларой:

— Тетя, — увещевал ее Тимофей, — ты понимаешь, что Антон — до мозга костей Гордеев, и своим запретом, ты его только раззадоришь сильнее и не добьешься для себя желаемого эффекта.

— Тиша, — ответила Клара, — я жила и живу в обществе, которое считает гомосексуализм аморальным и неестественным. Отклонением. Болезнью в конце концов.

— Клара, — сказала Рита, — гомосексуализм вывели из разряда болезней около тридцати лет назад. Вы понимаете, что ничего не добьетесь тем, что будете сотрясать воздух?

— Тетя, — продолжил мысль Риты Тимофей, — ты его только настроишь против себя — вот все чего достигнешь с такой тактикой. Почему по твоему бабушка и Анастасия никак не стали препятствовать им? Может потому что они поняли, что между ними не просто похоть, которой ты так боишься. Они любят друг друга.

— То, что они любят — ненормально, — ответила Клара, — и я использую все возможности, чтобы вылечить моего сына от этого недуга.

— Кто тебе в этом помогать будет? А что скажут Евгений и Анастасия, когда восстановят здоровье?

— Вот о них нам и надо сейчас подумать, — сказала Клара, — отвези меня в больницу к мужу, пожалуйста. А насчет моего сына я не намерена с вами вести беседы, это мое решение и я его менять не собираюсь.

— Хорошо, — сказал Тимофей, — через полчаса будь готова выехать.

Они вышли с кухни и оказались в гостиной:

— А почему полчаса? — удивилась Рита, — ждать зачем?

— Надо нам с тобой один визит сначала нанести, — сказал Тимофей, — чтобы тетушкины старания не были чересчур разрушительными. Поехали.

Рита и Тимофей на лифте спустились в гараж и выехали из дома в восточном направлении…

Катя Носова продолжала лежать в постели и ощущать себя полновластной хозяйкой ситуации и победительницей по всем фронтам. Виктору все эти бабские страсти были глубоко по барабану, он наслаждался самой ситуацией, тем что две женщины начали из–за него борьбу, хотя ни к одной из двух он не испытывал никаких эмоций, помимо желания поскорее ублажить собственные сексуальные потребности.

Зина же продолжала свое наблюдение, прекрасно понимая, что от нее ждут какой–то реакции, аффекта, взрыва. Кате это было нужно для закрепления собственной победы, а Виктор просто хотел получить удовольствие от самого момента:

— Чего ты плачешь? — продолжила Катя, — соглашайся. Платим мы вовремя, работы по дому немного. Горничная в нашем доме — находка, а не работа.

Зина резко развернулась и побежала по лестнице прочь, на бегу вытирая слезы, которые покатились из нее градом. А уж как было задето ее самолюбие — проиграть — этой корове Кате, которая скоро седьмой десяток разменяет! И променять ее — такую молодую, на этот кусок бекона.

Зина бросила на журнальный столик ключи от дома Носовых и сгремлав выбежала на улицу и понеслась куда глаза глядят.

Катя поднялась с кровати и сказала:

— Милый, я хочу выпить шампанского по этому замечательному поводу — мы избавились от этой волосатой лохудры, хочу верить, что раз и навсегда.

Виктор прищурился, он не хотел расстраивать жену именно в этот момент, но рано или поздно это случится, подумал он, ведь может получиться и так, что Зина снова станет для него притягательно. Когда супруга надоест — а это точно случится — ведь он прекрасно понимал свои желания и потребности.

Катя вернулась из гостиной с двумя фужерами и бутылкой шампанского:

— Откроешь? — она подала мужу бутылку, — а то я никогда это не умела делать.

Виктор нехотя поднялся на кровати и ловко открыл бутылку, разлил игристое вино по бокалам и поставил бутылку на пол возле кровати. Катя, одетая в легкую темную ночную сорочку села на кровать и посмотрела на него влюбленными глазами. Он подал ей фужер:

— За нашу семью, — сказала она чокаясь, — милый. Я тут подумала — мне давно хочется сменить дом, — этот слишком неудобный, большой, нам он не нужен. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Не совсем.

— Моя давняя мечта — жить в Северодвинском, — а сейчас, судя по прессе, идет спад цен, и там можно отхватить небольшой домик, и даже останется что–то. Мы сможем поправить твое положение.

Виктор задумался — рациональное зерно в размышлениях Кати точно присутствовало — если купить небольшой дом с участком в Северодвинском, а этот огромный особняк в Мякурах продать, то от этой операции точно останется еще приличное количество денег, которым можно будет отбиться от адвокатов Гордеевой(если она их наняла конечно), и внести часть суммы долга.

— Никогда не думал, — сказал Виктор, — что услышу когда–нибудь от тебя настолько своевременное предложение. Я сегодня же этим займусь.

— Ты подберешь нам дом и участок? — не верила своим ушам Катя, она ожидала мягкой отповеди, а тут…

— Да, — Виктор разлил еще шампанского и они чокнулись.

Тем временем Зина продолжала бежать не разбирая дороги по пустынным мякурским улицами заливаясь слезами. Из–за поворота неожиданно выскочила новенькая «Тойота». Водитель не успел затормозить и Зина опрокинулась на его капот и без чувств свалилась на асфальт.