Чтение онлайн

Говорить это бессмысленно. Марк уже принял решение: за нами никто не придет. Он может повторить хоть тысячу раз, только я его не услышу, потому что уверена: они идут по нашим следам.

Я отпускаю пугающую мысль. Я должна прийти к тому же выводу, что и Марк, сама.

– Ты прав, – киваю я.

Он крепко обнимает меня и прижимает к груди.

Понедельник, 19 сентября

Я нажимаю кнопку звонка. Мы с Филом стоим перед подъездом муниципальной многоэтажки, где живет Холли Байфорд, точнее, здесь находится квартира ее матери. Наша одежда и волосы промокли от назойливой мелкой мороси. Вроде бы и зонт ни к чему, но я продрогла до костей. Я все еще в том опасном периоде после отпуска, когда могу слечь от любого пустяка, это лишь вопрос времени, и думаю, после такого неприятного душа простуда не заставит себя ждать.

Я действую по плану – продолжать жить как обычно. И вот я здесь. Живу обычной жизнью.

Оглядываюсь на поросший травой пустырь, окружающий здание. Рискну предположить, что его называют «общественным садом». Сегодня утром я проснулась с мыслью о Шарпах. Честно старалась думать о чем-то другом, но они не выходят у меня из головы, мысль об ужасной смерти несчастных постоянно маячит на краю моего сознания. Вспышка паники, пузыри в воде. Два бледных, раздувшихся от воды трупа на столах из нержавеющей стали. И все из-за нас.

Чувство, что за мной наблюдают, не проходит у меня с того момента, как мы покинули остров, а после вчерашних новостей оно усилилось. Я всматриваюсь в унылые дома и пустынную округу, но мы, похоже, не вызываем у местных жителей ни малейшего интереса. На нас никто не смотрит. Если люди, которые убили Шарпов, каким-то образом нас нашли и следят, то они пока ничем себя не выдают. Конечно, у этого чувства может быть и совершенно другой источник. Холодное шампанское, что мы пили на Бора-Бора, – неужели всего неделю назад? Шампанское, отправленное с другого конца света. Эдди ведь тоже мной интересуется. Разве не мог он послать кого-то следить за мной после возвращения? Вполне в его духе. Я обвожу взглядом квартал. Вдоль парковки идет молодой парень с прижатым к уху телефоном. Чернокожий работяга захлопывает дверцу рабочего фургона. В подъезд напротив, волоча за собой сумку на колесиках, заходит старушка. Ничего подозрительного. Они не похожи на убийц. Кому я нужна, заурядная промокшая женщина, которая ждет ответа на звонок. Поднимаю взгляд к окнам, в которых отражается серое небо. Как много окон – куда больше, чем в самолете на дне Тихого океана.

Я вновь жму на кнопку звонка. Фил укоризненно вздыхает. Он не виноват, камера чертовски тяжелая.

Девять утра. Они наверняка проснулись. Я встала на рассвете, и, честно говоря, это не лучшая идея для плавного возвращения к работе. Меня ждет адский денек. Хотя я не слишком близко знакома с Холли, мне понятно, что сегодня будет нелегко. Но, как говорил Мураками, любитель как следует выложиться [35] : «Боль неизбежна, а страдание – личный выбор каждого» [36] .

Я нажимаю кнопку в третий раз.

– Что надо?! Какого хрена? Кому не спится! – недовольно хрипит домофон. Это женщина, и явно старше сорока, голос резкий и прокуренный. Видимо, мы разбудили миссис Байфорд.

Нажимаю кнопку связи и говорю:

– Здравствуйте, вы Мишель Байфорд? Я Эрин, Эрин Робертс. Я приехала к Холли. Мы договаривались с ней на сегодня, в девять. Для съемок.

Я внутренне передергиваюсь от звуков собственного голоса, в котором слышны самодовольство, высокомерие и слезливый либерализм.

Господи, я сегодня совершенно не в форме. Все мои мысли занимают Дэниэл и Салли Шарп. Надо собраться.

Тишина. Фил опять вздыхает.

– А, да.

Судя по изменившемуся тону, мать Холли смирилась с неизбежным.

– Тогда вам, наверное, лучше подняться, – раздраженно бормочет она.

Дверь жужжит, щелкает, и мы входим.

Я рассказала Филу, чего примерно ожидать, хотя меня беспокоит не что-то конкретное, а скорее общее впечатление от Холли: взгляд, улыбка. Фил видел первое интервью и, думаю, тоже уловил настроение. Так или иначе, он предупрежден: ни во что не ввязываться.

Кто бы сомневался: квартира семьи Байфорд на шестом этаже, а лифт не работает. У Фила уж точно не останется сил во что-то ввязываться после подъема на шестой этаж с тяжелой камерой в руках.

Хмурая Мишель стоит в общем коридоре, в пушистых розовых тапочках, светло-голубом махровом халате и пижаме с надписью «Сначала кофе». Она явно только что встала. Холли не видно. Спит еще?

У матери Холли изможденный вид. Я помню, что она работает полный рабочий день в супермаркете. Пятнадцать лет, с тех пор как ушел отец Холли. Не мое дело, конечно, только почему она не на работе?

– Здравствуйте, Мишель. Приятно познакомиться. Простите, что так рано, – говорю я, и она, как ни странно, пожимает мне руку.

Отсутствующая улыбка. Похоже, она чем-то озабочена.

– Вам, наверное, стоит сразу включить эту штуку, – указывает женщина на камеру.

Мы с Филом переглядываемся, и он вскидывает камеру на плечо. Зажигается красный огонек.

– Просто не хочу повторять дважды, – хмуро поясняет Мишель. – Входите. Я поставлю чайник.

Она шаркает тапками по линолеуму. Мы следуем за ней. У меня появляется опасение, что Холли нет дома.

Мишель хлопочет в узкой кухоньке.

– Во-первых, мне велено позвонить в полицию, как только кто-то придет и станет задавать вопросы. Вы не против, если я сейчас быстренько им позвоню?

Похоже, ей стыдно, что приходится жить по правилам, которые устанавливала не она.

Я качаю головой: надо – значит надо, – хотя не могу понять зачем. Сегодня встреча с полицией не входила в мои планы.

– Простите, Мишель, я не имею ни малейшего понятия о том, что происходит. Что-то случилось? – Оглядываюсь на Фила, вдруг он понял. – Я что-то пропустила?

На долю секунды пугаюсь, что она будет звонить в полицию из-за меня. Из-за самолета. Из-за Шарпов. Разумеется, это смешно. Мишель ничего не знает. Мы даже не знакомы. И вчерашний мимолетный порыв позвонить в полицию, который возник у меня после известия о Шарпах, давно испарился. Вовлекать сейчас в дело власти определенно не вариант. Мишель поднимает палец и подносит к уху телефон.

– Здравствуйте, это Мишель Байфорд. Могу я поговорить с Энди?

Тишина. Мы ждем, напряжение собирается в воздухе, как застоявшийся запах сигаретного дыма на кухне.