Немезида
Шрифт:
«Сирус, его у меня нет», — сказал Силан. «Был человек, которому я был должен денег. Я отдал ему раба, чтобы уплатить долг».
Он заплатил мяснику. Вот как обстоят дела. Сир, возможно, добросовестно выполнил поручение Примулы, которое привело его в однодневное путешествие, и его информация обеспечила бы Силану и его детям финансовую безопасность. Но, к несчастью, Сир оказался рабом. Его наградой за усердие стал полугодовой запас требухи.
Казалось, наш разговор закончился. Но Силан, провожая нас на улицу, неловко произнёс: «Я должен спросить: вы рассчитываете найти тётю Примиллу?»
Я позволил Петронию ответить. «Мы сделаем всё возможное. Ты же понимаешь, мы уже подозреваем, что произошло. Остались ли от неё какие-либо следы — вопрос, на который я пока не могу ответить. Мне жаль».
Силан принял это. Но его беспокоило ещё одно. Мы рассказали ему, как умер Модест. «Неужели она пострадала… от таких же увечий?»
Петроний Лонг схватил его за плечи. «Не думай об этом. Она не будет...
Страдаю сейчас. Мой совет: постарайся жить как можно более нормально, пока мы не вернёмся. Что бы ни случилось с Ливией Примиллой, это уже давно позади.
Он не стал бы давать фальшивых заверений и не смог бы предложить утешение.
Мы привезли с собой из Рима останки покойного Юлия Модеста. В таких обстоятельствах бдительные нанимали ручного гробовщика, чтобы кремировать тело, прежде чем вернуть его семье. Силан получил лишь простую урну с прахом.
Петроний намекал, что кремацию провели, когда думали, что покойника никогда не опознают. Но я видел лицо племянника. Он видел заботу о нём: чтобы он сам или его дети не увидели разложившийся, избитый, изуродованный и измученный труп.
XVII
Мясник в Ланувии был типичным. Он был сложен, как нездоровый боксёр, с тесаком за поясом. Ряд мясных туш висел вдоль фасада его лавки, как раз там, где его ужасная голова весь день билась об них. На тунике была кровь. Она выглядела и пахла так, будто ей было несколько недель, так что если бы вы съели его мясо, то упали бы. Но если бы мы все избегали продуктов отталкивающих мясников, нам пришлось бы питаться исключительно листьями салата, а Империю захватили бы мясистые варвары.
Он больше не владел рабом Сиром. Мы застонали, думая, что это начало бесконечной цепочки выплат мелких долгов. В Риме так бы и было. Мясник подкупил бы владельца борделя, который затем передал бы ему товар, чтобы купить мешок сена...
Изощрённый бартер ещё не появился в Ланувии. Они просто были беспечны. «Сирус? Он был у меня всего два дня. Он сбежал».
«Не такое уж это и списание долгов!» — ухмыльнулся Петроний. «На твоём месте я бы в следующий раз выбрал старую схему «переспи с моей сестрой». Городское остроумие в сельской местности действительно в почёте. Мясник бросил на него такой взгляд, что мне стало не по себе. Всё ещё погруженный в свою шутку, Петро, казалось, проигнорировал ледяные взгляды, но продолжил в официальном тоне бдительного бдения: «Вы сообщили о своём рабе как о беглеце, сэр?» «Сэр» было сатирическим, если бы вы знали Петро.
«Какой в этом смысл?»
«Он может появиться».
«Этот бездельник давно исчез».
«Ну, нам нравится, когда беглецов правильно регистрируют. Помимо того, что это полезно, если мы поймаем их на тяжком преступлении, это помогает удержать следующего от попыток совершить то же самое, если он знает, что его будут искать охотники за головами... Куда, по-вашему, направляется этот Сирус? Вернётся ли он домой в Анций?»
Мясник был полон хвастовства и уверенности. «О, его погнали туда, куда все идут – прямо на Виа Аппиа, чтобы запрыгнуть в фургон с вином и исчезнуть в Риме. Они думают, что улицы вымощены золотом. Может быть, они…
«Я думаю, что однажды я тоже туда поеду!»
Петроний Лонг остался непреклонен. «Лучше дайте мне его описание, и я отправлю вам протокол на случай, если его поймают. Можете вернуть его, сэр. Римские стражники умеют выслеживать беглецов из сельской местности…»
Он намекал, что приезжие из сельской местности выделяются в нашем утончённом городе. Это было неправдой. Неудачник, сбежавший с фермы, мало чем отличался от беглеца из городского дома – ну, если только горожанин сворачивал свою парадную форму и прятал её под кустом. «Позвольте мне записать несколько деталей».
Высота?'
«Посредственно».
'Масса?'
«Посредственно».
«Отличительные приметы?»
«Ничего не видно», — ухмыльнулся мясник. «Я не успел осмотреть его грубые части!»
«Обучены ли вы каким-нибудь необычным обязанностям?»
«Обычная малолитражка».
«Полагаю, — предположил Петроний, — он был одет в грубо сшитую домотканую тунику и поношенные деревенские туфли? Что ж, благодарю вас за вашу проницательную наблюдательность, сэр».
«Это дает нам несколько очень полезных моментов для дальнейшего изучения».
Петро был напыщенным, спокойным юмористом. Мясник не мог решить, насмехаются над ним или хвалят.
XVIII
Мы могли бы переночевать в Ланувии, но все согласились, что нам подойдёт другое место – любое другое. Я вспомнил, что примерно на полпути к Анцию есть деревушка; она бы помогла нам завтра добраться, поэтому мы отправились туда. Это было очень древнее поселение, которое создавало ощущение, будто мы забрели в Древний Лациум, когда он ещё был Новым.
Они утверждали, что нас здесь девяносто жителей; должно быть, они считали своих коз. Я всё ждал встречи со старым героем Энеем, бредущим по этому низинному болоту, которое боги послали его колонизировать, всё ещё в набедренной повязке, в которой он бежал из Трои.
Там было скопление бедных домов, собравшихся вместе, потому что они находились рядом с перекрёстком; примерно в миле дальше через реку был мост. Там от узкой дороги отходила ухабистая тропинка. Ректус сказал, что тропинка шла на юг, проходя недалеко от Сатрика, так что мы могли бы сразу же туда смотаться, но мы всё же решили попытаться узнать в Анции о попытках властей найти Модеста и Примиллу. Мы ожидали лишь презрения от другого магистрата.