Чтение онлайн

Необъятный, неповоротливый кит вылезал на берег и остановить его не мог даже мистер Гонт. Ничто не могло преградить ему путь.

"Вы не ДОЛЖНЫ этого делать, - уговаривал мистер Гонт, - поверьте мне, не должны".

Полли отдернула руку от конверта w схватила азку, спрятав ее в кулаке. Она почувствовала внутри серебряного шарика нечто живое, согретое теплом ее тела, и новое незнакомое чувство содрогнуло ее, настолько сильное и требовательное, что Полли даже ощутила приступ тошноты. Она отпустила азку и снова потянулась к письму.

"Последний раз предупреждаю, Полли", - сказал голос мистера Гонта.

"Да, - вмешался голос тети Эвви, - он не шутит, Триша. Ему всегда нравились женщины, готовые на все, лишь бы не пожертвовать собственной гордостью, но знаешь, что я тебе скажу? Мне кажется, класть его не бесконечна и распространяется лишь на тех, кто готов ей подчиниться. Подумай, не пришло ли время раз и навсегда тебе решить - каково твое истинное имя?".

Полли взяла с тумбочки конверт, стараясь не обращать внимания на тут же начавшееся покалывание в пальцах, и прочла адрес, напечатанный аккуратно, заглавными буквами. Это письмо - намеренное письмо - было адресовано мисс Патриции Чалмерс.

– Нет, - прошептала Полли.
– Нет, тут какая-то ошибка.
– Пальцы ее, невзирая на усиливающуюся боль, все решительнее стискивали конверт, глаза лихорадочно горели.
– Я ведь в Сан-Франциско всегда была только Полли, для всех только Полли, даже для Отдела N666.

Это было частью ее попытки порвать с прошлым, казавшимся таким отвратительным, что даже по ночам она не позволяла себе задуматься об истинной его природе - не сама ли она главная виновница своей судьбы? В Сан-Франциско не было ни Триши, ни Патриции, там была только Полли. Так она подписывала все три свои заявления на пособие - Полли Чалмерс - только так.

Если Алан и в самом деле отправлял запрос в Отдел социального обеспечения детей, он мог, конечно, назвать ее Патрицией, но тогда ему бы ответили, что такая в архивах не значится. Так или нет? Конечно, так. У них ведь даже адреса этого не было: в графе ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ во всех заявлениях и анкетах она в те времена указывала адрес родителей, а их дом находился совсем на другом конце Касл Рок.

А вдруг Алан дал им два варианта имени - Полли и Патриция?

Ну, предположим, и что тогда? Полли прекрасно знала схему работы бюрократической машины того учреждения, чьи пороги обивала. Какое бы имя им не дали в запросе, ответ пришел бы с указанием того имени и на тот адрес, который значится в документации. Бюрократы все одинаковы. У Полли была знакомая в Оксфорде, которая получала корреспонденцию из университета штата Мэн, всегда подписанную ее девичьим именем, хотя она после окончания успела выйти замуж и ко времени получения последнего письма прожила с мужем двадцать лет.

Это письмо адресовано мисс Патриции Чалмерс, а не Полли Чалмерс. А кто в Касл Рок называет ее так?

Тот самый человек, который знал полное имя Нетти Кобб - Нетита. Ее добрый друг Лилэнд Гонт.

"Все эти размышления по поводу карусели с именами чрезвычайно занимательны, - неожиданно вмешалась ворчливым тоном тетя Эвви, - но главное не это, Триша. Главное - мужчина, твой мужчина. Он ведь твой, не так ли? Даже теперь. Разве ты недостаточно хорошо его знаешь, чтобы не поверить, что он никогда не станет действовать у тебя за спиной, как об этом сообщается в письме. И не важно, какое имя на нем проставлено и насколько убедительно составлен текст... главное, что он не мог так поступить. Ведь ты не можешь этого не знать, Триша, потому что ты знаешь его самого".

– Да, - прошептала Полли, - я его знаю. Как же она могла в это поверить? А может быть, она заставила себя поверить в этот абсурд, потому что боялась, что Алан, узнав правду об азке, заставит ее сделать выбор между амулетом и им самим?

– Нет, это слишком просто, - шептала Полли.
– Ты поверила, в самом деле поверила. Всего на полдня, но поверила. О Господи, Господи, что я наделала?

Она отшвырнула письмо на пол с гримасой отвращения, какая может появиться на лице женщины, внезапно обнаружившей, что держит в руках дохлую крысу.

"Я ведь не сказала ему, на что рассердилась, даже не дала возможности объяснить, оправдаться... Я просто... поверила. Но почему? Во имя всего святого, ПОЧЕМУ?"

Она, безусловно, знала ответ на этот вопрос. Потому что она боялась, что выплывет наружу ложь относительно ее жизни в Сан-Франциско, относительно истинной причины гибели Келтона и того, что главной виновницей его смерти была она сама. И вся эта страшная правда станет достоянием человека, чьим мнением она дорожит больше всего на свете.

И это еще не все. И даже не большая часть всего. Гордыня - вот главное. Болезненная, гневная, отчаянная, вымученная и бессмысленная гордыня. Гордость как монетка, без которой опустеет ее кошелек. Она поверила, потому что устыдилась, а стыд родился из гордости.

"Мне всегда нравились гордячки".

Жестокий приступ боли охватил руки Полли. Она застонала и прижала их к груди.

"Еще не поздно, - мягко произнес голос мистера Гонта.
– Даже теперь еще не совсем поздно".

– К чертям собачьим гордость!
– Неожиданно крикнула Полли в темноте своей спальни и резким движением сорвала азку с шеи. Она держала в стиснутом кулаке серебряную цепочку с маленьким шариком на конце, и что-то в этом шарике жалобно хныкало - ломалось с хрустом, как яичная скорлупа.
– К ЧЕРТУ ГОРДОСТЬ!

Боль заползала в руки как злобное голодное животное, но Полли понимала, что не такая она уж невыносимая, не такая страшная, ничего общего с той, которую она так боялась. Она знала это теперь так же твердо, как то, что Алан не имел ничего общего с письмом, присланным из Отдела социального обеспечения детей из Сан-Франциско.

– К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ ГОРДОСТЬ! К ЧЕРТЯМ! К ЧЕРТЯМ!
– кричала Полли и швырнула азку через всю комнату.

Шарик ударился о стену, отскочил, упал на пол и раскололся. Вспышка молнии осветила комнату, и Полли увидела, как из трещины показались две волосатые лапы. Трещина расширилась, и на свет Божий выполз маленький паучок. Он быстро засеменил в ванную. Очередная вспышка молнии очертила троекратно увеличенную тень паука, словно причудливую татуировку.

Полли вскочила с постели и помчалась вслед за ним. Надо его убить и как можно скорее, потому что он рос с каждой секундой, прямо на глазах. Он был вскормлен ядом, который высасывал из ее собственного тела, и теперь, освободившись из скорлупы, неизвестно до каких размеров вырастет.

Она щелкнула выключателем в ванной, и над раковиной замигала лампа дневного света. Паук направлялся в сторону ванны. Когда он был еще у двери, размером не превосходил жучка, теперь же стал не меньше мыши.