Чтение онлайн

Над Ольвеном, столицей Фераны, развеваются нарядные флаги королевства - синие полотнища с вертикальными серебистыми полосами. Градоначальники постарались, чтобы они были всюду, но все равно в воздухе столицы витает что-то траурное, даже фатальное. Каждый в Ольвене неплохо знает историю братьев Аванголд. Увы, не всю.

Король Дарен, тогда еще герцог Ольвенский, в отличие от короля Тогена и многих их родственников, никогда не прикасался к браге. Это был тот случай, когда младший брат во всем талантливей и лучше старшего, но по праву старшинства и первородства остается не у дел. Даже внешность их разительно отличалась. Будущий Тоген Старый с детства был низкий и угловатый, с узким лбом, неприятными дисгармоничными чертами и светло-зелеными рыбьими глазами. Дарену же досталась материнская красота: стройное сильное тело, правильный овал лица, густые вьющиеся волосы и проницательные, удивительного рисунка темно-серые глаза. Ровно и спокойно в них светился отцовский ум.

Наглый коротышка Тоген с детства был резок и хамоват. Он знал, что станет королем, и пользовался всеми даваемыми будущим положением благами. В отрочестве он пил и ел за троих, в юности предавался похоти, в зрелости всем пресытился и совсем запустил дела, а к старости заболел большинством известных болезней. Даже удивительно, как долго он при этом прожил.

«Скотина, это из-за него мама умерла так рано, – часто думал Дарен. – Не выдержала того, каким стал ее сын».

Дарен был вежлив и обходителен, отличался спокойным характером и сдержанностью. С дамами держался мягко и благородно – и они его боготворили. Мужчины уважали его за справедливость. Только вот правду герцог Ольвенский говорил чаще, чем нужно. Даже при его титуле и личном авторитете это не всегда сходило ему с рук. Многие при дворе мечтали, что Тоген умрет в зрелости, и герцог Ольвенский станет королем Фераны. Не срослось. Перед тем, как потерять интерес ко всему, Тоген как раз начал плодить сыновей. Он стал отцом шестерых мальчиков прежде, чем ему надоело. Шестой умер в младенчестве. Четвертый немного не дожил до десяти лет. Все говорили, что пятого похитили, когда ему было шестнадцать. Дарен знал: Тоген убил его. Мальчик зашел к отцу не вовремя. В попытке вернуть былое счастье тот напился допьяна, но понял, что хмель больше не радует его. Мальчик задал какой-то глупый вопрос. Тоген дал ему подзатыльник, но не рассчитал сил. Потом король заперся и провел наедине с бездыханным сыном три дня. Он рыдал и убивался. Дарен даже думал, что это изменит брата и вернет ему душу. Но было уже слишком поздно. Придумали печальную историю про похищение и гибель от рук разбойников, а Тоген стал еще черствее прежнего. Его здоровье пошатнулось, он начал долго и тяжело болеть. Ольвен затаил дыхание…

Дарен испытывал к брату странную смесь чувств. В детстве он лишь пожимал плечами, видя выходки старшего ребенка. Любимца лишь оттого, что он был старший. В юности младший брат испытывал к нему неприязнь. В зрелости – жалость и сострадание. К тому времени, как короля стали называть Тоген Старый, хотя по возрасту до старости ему было еще далеко, Дарен всем своим существом презирал его. Но не ненавидел. До самого конца. Это был его брат, одна кровь.

Кровь, особенно королевская, много значит. Порядок престолонаследия гласит: сначала старшие сыновья короля, потом младшие, потом братья также по старшинству, а уж в последнюю очередь, если есть, дочери. После – их сыновья по тем же принципам. Муж дочери короля не может считаться королем Фераны и так далее… Итак, Тоген Старый умер, обеих его королев давно след простыл, но их сыновья так и не заняли трон. Потому что за месяц до смерти брата Дарен Ольвенский имел несчастье встретить Нищего.

Как-то в конце лета он ради отдыха поехал в восточную провинцию Фераны. Мечтая о море и красотах прибрежной полосы Боудона, он принял дружеское приглашение герцога Янса де Боуда. Как владелец большинства местных земель, де Боуд встретил Дарена со всевозможными почестями и предоставил ему самую роскошную комнату в своем доме.

Все началось совершенно неожиданно. Выйдя на прогулку и собираясь спуститься к морю, Дарен заметил на улице оживление. Возле рынка столпились зеваки. За их спинами кто-то говорил. Он нес околесицу, что-то совершенно нереальное и странное, но голос… такого уверенного голоса герцог Ольвенский не слышал еще никогда.

Казалось, здесь собрался весь Боудон. Толпа стояла завороженная, разинув рты. И вдруг человек отчетливо произнес:

– Даже очень образованному человеку покажется, что я говорю несусветную чушь. Не правда ли, Дарен Аванголд?

Дарен опешил. И как это говоривший заметил его в таком сборище людей?!

– Что же вы молчите, милорд?

Толпа медленно повернулась к Дарену. Ближайшие к нему расступились, и он, словно повинуясь внутреннему зову, подошел поближе к говорившему.

– Кто сказал тебе, что я здесь? – спросил Дарен, пытаясь разглядеть кутающуюся в тряпье худую фигурку. Голова опущена, руки и ноги дрожат как от холода, хотя на улице жара. Неужели этот голос исходит из вот этого жалкого тела? Да.

– Просвещенному человеку открывается даже больше, чем образованному, – ответил бродяга. – И то, что я узнал о вашем присутствии, не видя вас, – сущий пустяк.

– И все же, кто? – снова спросил Дарен. У него вдруг возникло чувство, что ему морочат голову.

– Верите ли вы, что человек может существовать сразу в нескольких местах?

– Разумеется, нет, – хмыкнул Дарен.

Толпа быстро переводила взгляд с одного на другого. Зачарованные, да и только. Это же просто шарлатан!

И тут толпа ахнула. Бродяга исчез! У Дарена упала челюсть.

– Колдун! – завопили вокруг. Люди, словно очнувшись, разбежались меньше, чем за минуту. Дарен стоял как завороженный, не в силах сдвинуться с места. И тут он снова услышал крики. Люди возвращались! Они снова и снова в ужасе повторяли «колдун» и жались к брату короля как к единственному защитнику.

– Что такое? – спросил он, сдавливаемый со всех сторон.

– Я бежал домой, а он там! – мелкий торговец махнул рукой на запад.

– Врун! Он у моих дверей, а я живу совсем в другой стороне, – и молодая женщина показала пальцем на восток.

– Да нет же, он у меня под тележкой, тут рядом, на рынке! – возмутился кто-то третий. И все стали шумно спорить и указывать в разные стороны.

– Все вы ошибаетесь, – у Дарена по спине побежал холодок от этого голоса. – Все это время я был здесь.

Люди повернулись на звук. Повисла зловещая тишина. Словно предлагая подойти к нему и пощупать, бродяга развел руки в стороны. Никто не решился, и он плавно опустил их.

– Вы ошибаетесь и в то же время вы правы. Я был здесь, и я был везде, это с какой стороны посмотреть. Подумайте над этим, герцог Ольвенский, подумайте над словами Нищего. А вы, люди, возвращайтесь к своим делам. Живите спокойно и никогда больше обо мне не вспоминайте. Впрочем, даже если попытаетесь, вам не удастся. Меня не было нигде!

Взгляды людей, до этого как один прикованные к бродяге, стали рассеиваться, словно они вдруг перестали его видеть. Толпа расходилась. Через мгновение незнакомец действительно исчез. Сеть наваждения спала – и Дарен с удивлением обнаружил здесь же рядом своего друга герцога де Боуда.

– Янс, вы видели то же, что и я?

– Что «видел», милорд?

– Как исчезал и появлялся бродяга, этот Нищий! – слегка раздражаясь, пояснил Дарен.

– Бродяга? Нищий? О чем вы?

– Вы шутите, Янс? – холодно осведомился младший Аванголд.

– Милорд, – с видимой неловкостью ответил де Боуд. – Не сочтите за дерзость, но вам, кажется, надо отдохнуть. Вы слишком много читаете. Видимое ли дело, проглатывать толстенную книгу за три часа!

Дарена словно обухом по голове ударили. Янс не шутил и не пытался издеваться над ним, он действительно ничего не помнил!