Чтение онлайн

С тех пор, как все это произошло, минуло восемь лет. Дарен изменился. Теперь мало кто в Ольвене узнавал в нем того молодого человека, которым некогда все так восхищались. Король правил как умел. Когда хорошо, а когда и плохо. Все это время его тяготила тайна. Иногда Ферана полнилась неприятными догадками об истинной судьбе убитых сыновей Тогена. Кто-то распространял слухи. Спустя какое-то время тех, кто их подхватывал, находили мертвыми. В то, что король Дарен не имел к этому отношения, никто не верил. Но с судьбой неудачливых болтунов приходилось считаться… Имя короля со временем стало ассоциироваться с чем-то мрачным. Люди боялись его. Дарен Славный – вот как называли его в глаза. А одними губами шептали: «Дарен Черный, Черный король!»

Дарен безуспешно искал колдуна. Всю свою жизнь до того, как занять трон вместо старшего брата, младший посвятил учению. Да, он был ученым во всех смыслах этого слова и верил только тому, что видел своими глазами. Несколько раз глаза жестоко его обманули, и Дарен хотел отомстить виновнику. Но чем безнадежней казались поиски, тем больше короля захлестывала ненависть. Не находя выхода, она отравляла душу Аванголда все сильнее.

– Хватайте всех бродяг и вешайте! – приказал он однажды.

На следующий день Дарен одумался. Но это не могло спасти тех, кого поймали. Уже достаточно запуганные приспешники короля бросились исполнять приказ немедленно, и когда королевская воля поменялась, доложили:

– Мы уже уничтожили девяносто трех потенциальных колдунов! Рано или поздно…

– Заткнитесь, – прорычал Дарен. – Вон отсюда.

Через неделю после этого король получил сообщение, что герцог де Боуд, барон Фендалл и барон Сиберг продали большую часть своих владений и покинули Ферану. Это еще больше укрепило Дарена во внезапно найденном решении. И вот теперь, в этот самый момент, Дарен ехал инкогнито к Костяной горе – большому холму недалеко от Ольвена. Там у него была назначена встреча.

Солнце пекло невыносимо. Путник остановился. Его лысая голова вот-вот готова была загореться. Он поднял флягу вверх дном и потрусил. На ладонь упали две капли воды. Человек провел рукой по загорелому лицу, и сухая потресканная кожа, так похожая на чешую, немного посвежела.

Усталому взору путника открывалась живописная долина. Темно-бурая – почти красная – земля родилась из слияния песка, глины и камня и со временем стала очень твердой. Конечно, без четвертого ингридиента не обошлось.

Путник усмехнулся, отряхнув с серого халата красноватую пыль. Он долго шел, и длинное худое тело сделалось похожим на обтянутый тканью скелет. Полностью белые, лишенные даже намека на цвет, глаза выдернули из общей панорамы то, что искали.

– Вот оно, нашел, – голос путника был низкий. В нем не было хрипотцы, но говорил этот человек быстро и резко. Будто каждое из этих трех слов являло собой вовсе не слово, а движение. Такое, каким рубят голову или сбрасывают в пропасть.

В самом конце долины к небу вздымалось неподвластное времени и пространству нечто. Чудовищной высоты винтовая лестница, играя на солнце бледно-серыми каменными ступенями, упиралась в облака. Вернее, в одну черную грозовую тучу – единственное пятно в темной синеве окружающего мира.

По всей своей длине Лестница поросла мхом, что тоже казалось невозможным в соседстве с грунтом красной пустыни. Вдруг из темного облака вырвалась сиреневая молния, и ударила у самого подножия. Путник убрал фляжку в карман и заторопился. Это был сигнал.

Человек с белыми глазами очень скоро подошел к сооружению. Подняв глаза к невидимой каменной верхушке, он отер выступивший на лбу пот. Путнику было немного страшно. Он не в первый раз приходил к Лестнице и не в первый раз ему предстояло пройти ее всю. Но каждый раз, когда она меняла время и место, весь опыт мужества словно куда-то девался. Каждый раз человеку с белыми глазами становилось страшно. Он и теперь повернул бы назад, если бы не железная воля, которую каждый из тех, перед кем он сейчас предстанет, по праву считал непреклонной.

Первые ступени оказались холодными. Это значило, что Лестница переместилась недавно. Она всегда появлялась, покрытая инеем, а потом жар плавно сходил сверху вниз, нарушая все известные законы природы.

Следующая молния ударила у самых ног путника.

– Скорее, Катар!

Путник не отступил ни на шаг. Услышав вместе с разрядом свое имя, он пошел скорее. Как бы он не боялся, скрытая верхушка манила его, затягивала в бездну своей власти, своей силы, своего могущества. Катар справлял свою необычную службу много веков подряд. Едва он минет середину подъема, страх начнет уходить. Его место займет возбуждение. Все нервы завибрируют, все силы сердца взбурлят, все неистовство духа проступит наружу. Это трудно передать, до конца ясно лишь одно: страха больше не будет, потому и взбунтуется разум. Страх – это тормоз, опора, оплот. О, мозги обычного человека плавятся, и он превращается в безумца, едва минет середину – точку потери страха.

– Скорее же, Катар!

Они нетерпеливы. Неужели случилось что-то важное?

Катар ждал третьей молнии, но она не последовала. Страх ушел – середина осталась позади. Второе испытание служитель преодолел без труда. Куда тяжелее было справиться с третьим. Ближе к вершине на поднимающегося накатывало чувство пустоты. Готовясь к нему, обливающийся потом от наружного и внутреннего жара, Катар сцепил зубы.

И это началось. Впереди маячила цель – подняться, а все остальное исчезло. Не было больше ни единой мысли, ни единого чувства. На первом отрезке глупые смельчаки поворачивают назад. На втором теряют разум. У того, кто попадает на третий, останавливается сердце, и он замертво падает в бездну. Пользоваться лестницей и жить может только одно существо на свете. И это существо – Катар.

Он упрямо шел вверх. Вот он уже не видит своих ног – скрылись под тучей. А глаза уже над ней и видят мир далеко за пределами долины. Еще три десятка ступеней. Разум не осознает этого, помнят только ноги – туча всегда на одной высоте.

Вот она, конечная цель. На самой верхушке лестницы каменная дверь с круглым отверстием в размер кулака вместо ручки. И перед дверью, и позади двери только небо. Едва Катар дотронется до двери, его ждет последнее испытание – чувства вернутся. Но нет, не обычные чувства. Это будут крайние формы чувств первого и второго отрезков пути. Они придут одновременно…

Многие герои пытались подняться на лестницу. Их были сотни, если не тысячи. Кроме прежнего служителя и Катара до двери дошли только трое. Это были люди из разных эпох. И, прикоснувшись к двери, они… исчезли. Ни те, кто скрывается за дверью, ни Катар, не могли понять, что произошло. Раньше существовало лишь две возможности: или войдешь в дверь и станешь служителем Лестницы, или умрешь. Простые люди умирали. Катар смог войти, после чего стал тем, кем стал. Те, кто за дверью, говорили, что у него был предшественник, но с ним что-то пошло не так, и пришлось искать нового человека, чтобы передать ему бесценный дар.