Чтение онлайн

Он был у них обоих. Она была связана с Джаредом и Эшем. Джаред был связан с Эшем. Круг замкнулся.

И они узнали, как погибли Энн Линберн и Мэтью Купер.

Сила была подобна воде, подобна тьме, а еще огню и всему прочему одновременно, подавляющая и пожирающая ее, старающаяся сначала подчинить ее себе, а затем уничтожить.

Она чувствовала, чем это было для Эша, чувствовала, насколько подавленным он был, и чувствовала, как это ощущение вымывалось из него, как сверкающие песчинки вымываются морской волной. Через нее прошла волна силы. Она была источником. Она была посредником, она была родником. Она ощущала, как забвение идет за ней, и за Эшем.

Сила могла сжечь ее, спасти город, но уничтожить ее. Она видела приближение тьмы и света, возжелавших снести хрупкие границы, сделать ее тем, кем она была.

Единственное, что ее очень беспокоило — это знание, что границы и барьеры, которые помогали сдерживать себя, только казались хрупкими, но были сильны. Она уже подвергалась подобной проверке, и понимала, что ей нельзя быть изолированной, чтобы быть собой.

За исключением того, что теперь она чувствовала и Джареда.

Она привыкла быть частью чего-то, но все еще знала, кто она — как и он.

Джаред был здесь, способный формировать ее из любой стихии. Она чувствовала его веру в нее, он проносил ее через волну энергии, когда она не могла идти сама. Она, может, и чувствовала себя растерявшейся, но не он. Он не считал, что она растерялась. Она просто не могла быть таковой, когда он настолько хорошо ее знал.

Они готовились к этому моменту всю свою жизнь.

Они изо всех сил устремились вверх, сквозь силу и страх, невзирая на утопление и тьму, огонь и свет, пока не всплыли. Пока им не удалось выбраться

из Луж Слез, на свет и воздух Разочарованного Дола.

Пока Кэми, Джаред и Эш не оказались на берегу озера. Эш лежал на берегу. Судя по выражению лица Эша, он все еще блуждал в грезах. Его золотистые волосы переплелись с зеленью травы. Кэми понимала, что должна бы сильнее беспокоиться, но она чувствовала крепкую жилку его жизни, пульсирующую вновь. Она чувствовала жизнь во всем.

«Я разбужу его, — сказал Джаред. — Я его не отпущу».

Кэми поднялась и ноги задрожали под ее весом, как у новорожденного олененка. Она почувствовала легкое подрагивание под кончиками пальцев, словно могла играть на лучах солнца, как на струнах арфы. Она ощущала все только что родившееся и древность. Она знала все тайны леса и ждала, когда же ей поведают великую правду.

Она посмотрела на Джареда и увидела себя, такую, какой она нравилась себе больше всего — отражением в его глазах. Они остановились на мгновение, увлеченные друг другом, ее рука на его плече. Белый материал его рубашки промок насквозь, но кожа под льнущей к ней тканью излучала тепло. Она сгребла в кулак его мокрый рукав, притянула Джареда к себе и поцеловала его разомкнутые губы, ощутив весну и солнце, и волшебство, потоком пронесшееся между ними. Ей хотелось большего, но перед ними стояла цель. И ее нужно было достичь.

Она отпустила его рубашку, но сохранила в душе его тепло, когда зашагала через лес. Цветы расступались перед ней, флуоресцирующий свет танцевал в деревьях. С каждым ее шагом лес пробуждался; листья пели в унисон ее дыханию. Мелькнули яркий перламутр и слоновая кость: Кэми готова была поклясться, что увидела единорога.

Кэми улыбнулась и вышла на дорогу. Она ждала мотоцикл, урчание которого уже раздавалось в переулке.

— Помнишь, ты мне как-то сказала, что у тебя тоже был воображаемый друг? — спросила Кэми.

— Ага, — ответила Холл.

— По-моему, я видела принцессу Зельду, — сказала Кэми.

— Думаешь, ты видела принцессу Зельду? — спросила Холли, а затем рассмеялась. В ее смехе не было никакой насмешки. Кэми рассмеялась в ответ, и ее смех был полон неподдельной радости. — Тебя подвезти? Правда, боюсь, для принцессы Зельды места нет.

Кэми взобралась на байк позади Холли и тот, взревев, ожил. Она раскинула руки — перед ней лежал весь мир.

Джаред ощущал ликование Кэми, струившееся по нему. Он чувствовал ее и знал, что девушка с Холли, знал, что она огибает Разочарованный Дол, впитывая каждую каплю магии, что в нем имелась, дабы сделать ее своей.

И он знал, где его место во всем этом — он знал, кого он должен был спасти. Он заставил себя сосредоточиться на собственном теле, своем собственном окружении.

Он чувствовал Эша так же, как тот чувствовал только Кэми, и никого, кроме нее. Он ощущал его мысли в равной степени с чувствами. Он понял, что из себя представляет его душа. Он знал, что каждая душа соткана из неведомого материала, сияющего сотнями разных цветов.

Он сидел на земле, все еще держа ноги в холодной воде, увязнув одной рукой в мягкой весенней траве, положив другую на грудь брата, где билось его сердце.

«Вернись, — сказал он. — Ну же, вернись домой».

Домой. Не в Ауример, но к нему и тете Лиллиан. Джаред думал об Эше, который всегда тянулся к нему, несмотря на то, что всякий раз брат гнал его от себя. Самым лучшим в Эше было то, что он никогда не был завистником.

Глаза Эша распахнулись. Они были сейчас того же цвета, что и безоблачное небо.

— Нам нужно туда добраться, — сказал Эш. — Мы опоздаем.

— Ну же, — сказал Джаред. — Тетя Лиллиан уже там. Эмбер и Росс тоже. Мы Линберны или нет? Только не говори мне, что мы ничего не можем сделать. Давай пропустим «нужно добраться», давай будем уже там.

Он так и не отпустил руку Эша, когда они подняли себя из мягкой травы и спокойных вод, чтобы переместиться в центр города, оказавшись на Главной улице Разочарованного Дола.

Джаред посмотрел на шокированное лицо своего отца и в это же мгновение понял, что им нужно сделать — он увидел, как отец поднял руку, чтобы ударить его. Джаред почувствовал, как натянулся его шрам, когда его губы искривились в улыбке, но только улыбнулся шире.

— Не смей его трогать!

Марта Райт замерла в бурлящей воде и обломках, склонилась и подобрала один из булыжников, зажав его в кулаке. Женщина завела руку назад и бросила его что было сил.