Чтение онлайн

— А Поль вам все расскажет, пока я буду проявлять пленку, — предложил Кен. — Я мигом!

Он вошел в ванную и закрыл дверь. Затем он задернул шторку на маленьком окошке и вдобавок закрыл его полотенцами, висевшими над раковиной. Затем он выключил свет — хотел убедиться, что в ванной достаточно темно. Потом он опять зажег свет и начал готовить растворы в разных бачках, которые принес с собой.

Затем, снова погасив свет, он вынул из фотоаппарата пленку. Нелегко было работать в полной тьме, но он старался сделать все как можно лучше. Первым делом он опустил пленку в кювету с проявителем и оставил ее там на столько минут, сколько было указано в инструкции. Поглядывая на светящиеся стрелки ручных часов, Кен с нетерпением ждал. Наконец эти минуты прошли, и он переложил пленку в бачок с закрепителем. И снова надо было ждать.

«А что, если на этой пленке ничего нет?» — вдруг подумал Кен. Бывает ведь, что снимок не получается. Вот будет ужас, если все их старания оказались напрасными! Усилием воли Кен выбросил эту мысль из головы. Какой смысл тревожиться? Скоро они всё узнают.

Сколько нужно держать пленку в закрепителе? Кен пытался вспомнить инструкцию. Если бы только он не был так измучен! Для того чтобы сосредоточиться на работе, ему приходилось совершать огромные физические усилия. Так. Что сказано в инструкции? Полчаса, час? Думай, думай! Десять минут — вот что там сказано, ровно десять минут! Кен ждал, глядя, как по циферблату ползут светящиеся стрелки. Всё!

С минуту он держал черный негатив под струей холодной воды, а затем бережно обтер его полотенцем. Теперь можно впустить в ванную комнату немного света. Кен слегка отодвинул на окошке шторку и поднес негатив к слабому свету.

Да, на снимке что-то было, но Кен не мог различить никаких деталей или хотя бы составить представление о качестве снимка.

Кен включил в сеть печатный ящик, положил на стекло негатив и фотобумагу и прикрыл дверцу. Так, теперь надо зажечь свет в ящике и считать. Только без спешки, не то еще испортишь снимок. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь секунд. Всё!

Дрожащей рукой Кен приоткрыл дверцу и тут же вздохнул с облегчением. Вот он — снимок! Кен осторожно вынул его из ящика и поднес к окну. Вот лодочный сарай на заднем плане и низкие кусты у причала. Свет вспышки четко обозначил контуры сарая, веток и деревьев. Черное резко контрастирует с белым. На переднем плане — два человека, согнувшиеся под тяжестью ящика с лодочным мотором. Оба смотрят прямо в объектив, ошеломленные внезапной вспышкой яркого света в полной тьме. На их лицах — изумление и страх, глаза неестественно расширены, рты раскрыты. Но лица видны ясно и отчетливо, и их нельзя не узнать.

«Замечательный снимок!» — подумал Кен, и от радостного волнения у него прошла вся усталость.

Он быстро промыл отпечаток в соответствующих составах, просушил его и выскочил за дверь.

Он вбежал в гостиную, с триумфом размахивая снимком. Поль и Муз Макгрегор обернулись, в их глазах была тревога.

— Все в порядке! — крикнул Кен. — Получилось!

Поль и Макгрегор кинулись к нему с двух сторон.

— Кен… — сказал Поль. — Ну знаешь, Кен!..

— Счастливый день! — спокойно добавил лесничий. — Вы их приперли к стенке! Эта улика решит дело. И все теперь будет хорошо.

Он отправился в спальню и начал одеваться. А мальчики тихо вышли в соседнюю комнату и повалились ничком на кровать. Спустя минуту оба уже крепко спали.

Заправляя брюки в рубашку, Муз Макгрегор сказал:

— Думаю, мы уже через день-два вызволим Джона и Генри из тюрьмы! Во всяком случае, к концу недели они наверняка будут здесь.

Но из соседней комнаты никто ему не ответил.

Кен и Поль спали так крепко, словно их опоили каким-нибудь зельем. Взошло солнце и, неторопливо достигнув зенита, начало медленно клониться к западу. В полдень к станции Кинниваби подошел поезд и быстро умчался дальше, на восток. Приезжали на своем мотоцикле служащие железной дороги, пообедали и снова отбыли работать на линию. А мальчики все спали и спали. Когда ближе к вечеру они наконец проснулись, многие важные дела уже были улажены.

Рано утром — сразу после того как они уснули — Муз Макгрегор отправился на станцию. Он долго и настойчиво стучался в двери вокзала, пока не поднял с постели мистера Морли. Начальник станции, элегантный даже в пестром домашнем халате, открыл ему дверь. Он был очень сердит и не пытался скрыть свое раздражение.

— Вы что, не знаете, который час? Зачем вы стучитесь в такую рань?

— Я знаю, который час, — ответил Макгрегор. — Но я должен послать телеграмму.

— Разве вы не можете подождать, пока я позавтракаю?

Макгрегор объяснил, почему это так срочно: полиция должна сегодня же явиться в Кинниваби.

— Я хочу, чтобы Джона и Генри немедленно выпустили из тюрьмы, — сказал он. — И чем раньше на их месте окажутся Лез Кроу и Динни Хэккет, тем лучше! А ваш завтрак подождет две-три минуты. Давайте сперва сделаем то, что надо.

Начальник станции был не очень рад, но телеграмму тем не менее послал. Новость распространилась с поразительной быстротой, и разные люди встретили ее по-разному. Мистер Симпсон облегченно вздохнул. Уилбэр Кроу разразился проклятиями — он был вне себя от злобы. Дачники восприняли ее с вялым равнодушием. Коль скоро за это дело взялась полиция, они утратили к нему непосредственный интерес.

Джэнет Морли молча закрыла глаза, и по щеке ее стекла слезинка. А оджибуэи были заняты своей повседневной работой и даже не подозревали о том, что произошло.

С двенадцатичасовым поездом в Кинниваби снова приехали два полицейских, которые арестовали Джона и Генри. Переговорив с Музом Макгрегором, они тщательно изучили снимок и отправили срочную телеграмму в городское полицейское управление. Это была очень длинная телеграмма, содержавшая описание фотографии и способа, каким она была получена. Через час из города пришел по телеграфу ответ: «Арестовать Леза Кроу и Динни Хэккета». А Джон Онаман и Генри-Черепаха были освобождены.

Динни Хэккета и Леза Кроу взяли тихо и незаметно. Один из железнодорожных служащих, приятель Джона Онамана, сообщил, что в лесу, неподалеку от станции, он видел двух спящих мужчин. Полицейские съездили туда на мотоцикле. Хэккет и Кроу не оказали никакого сопротивления. В два часа дня арестованные в наручниках уже сидели на скамье в багажном отделении вокзала.

А Кен и Поль между тем готовили себе завтрак на кухне у Муза Макгрегора. За время долгого сна тяжелая усталость прошла, но мальчики очень ослабели от голода.