Чтение онлайн

По указанному в записке Левашова адресу дверь ему никто не открыл, что было неудивительно — день-то рабочий. Пришлось обращаться к соседям. Удостоверение Гуров и не думал показывать — не стоило людей на разные мысли наводить, но обошлось и без этого, потому что говорливые старушки у подъезда — бесценный и неисчерпаемый кладезь информации. Лев объяснил им, что он в Москве в командировке, вот родственники Ирины Викторовны, обеспокоенные тем, что от нее давно нет никаких вестей, и попросили его заехать к ней, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. И старушки охотно рассказали ему, что Ирочка живет одна, потому что дочка ее, Мариночка, давно замужем, живет отдельно, и двое детишек у нее. Вот Ирочке, хоть она и на пенсии, и приходится работать, чтобы дочке и внукам помогать. А врач она очень хороший и человек душевный, всегда по-соседски зайдет, чтобы послушать, давление померить или укол сделать. А сейчас она на работе в поликлинике, как раз прием у нее, так что лучше Гурову поспешить, пока он не закончился, а то потом она пойдет по вызовам и придется ему ее до вечера ждать. Узнав, где находится поликлиника, Лев поспешил туда и успел застать Мирошину на работе.

Постучав в дверь ее кабинета, он заглянул и увидел немолодую, уставшую женщину со следами былой красоты на лице, которая, видно было, пыталась следить за собой, да только плохо у нее это получалось — то ли времени, то ли денег, то ли сил на это у нее не было.

— Извините, но прием закончен, — сказала она.

— Я не на прием, Ирина Викторовна, — ответил ей Лев, проходя и садясь на стул для пациентов. — Я от вашего мужа.

Ее лицо мгновенно затвердело, а взгляд стал жестким и колючим.

— Моего бывшего мужа, — отрезала она. — Мы давно в разводе, и я не поддерживаю с ним никаких отношений.

Гуров смотрел на нее и видел, что она его боится, но почему? Если тогда, много лет назад, она ради собственного и дочери спокойствия уехала из Демидовска и действительно не поддерживала отношения с Сергеем, то чего ей его бояться? Но если Левашов сам отправил из города жену с дочерью, потому что опасался за них, все встает на свои места. И она сейчас считает, что Гурова подослали к ней враги ее мужа с какой-то явно нехорошей целью.

— А я не собираюсь вас ни о чем спрашивать, — сказал Лев, предъявляя ей удостоверение. — Я сам вам все скажу. Мы с ним сбежали из Демидовска, и Сергей сейчас в Москве, в реанимации нашего госпиталя — у него тяжелый инфаркт, причем не первый. Если вы можете отпроситься с работы, то мы сейчас поедем туда, и вы сами убедитесь.

— Я с вами никуда не поеду!

— Хорошо! Я сейчас напишу вам, где находится наш госпиталь, и номер телефона, по которому вы можете убедиться, что Сергей там, — предложил Лев. — Хотя нет! Лучше вы сами все узнайте: и адрес, и телефон, а то вы мне можете не поверить.

— Я сейчас пойду и все узнаю сама. — Мирошина поднялась и пошла к двери, но Лев остановил ее:

— Подождите, мне надо уточнить, может быть, его уже в Кремлевку перевели.

Он поставил свой секретный сотовый на громкую связь и позвонил Попову, но решил по имени его все-таки не называть — черт его знает, как карта ляжет?

— Это Гуров. Скажите, пожалуйста, тот человек, о котором мы вчера говорили, еще у нас или уже у вас?

Попов тоже не стал недооценивать серьезность положения и ответил ему в тон:

— По-прежнему у вас, потому что его нельзя трогать, но охраной я его обеспечил. Ему уже немного лучше, он в сознании, но говорить с ним и волновать его категорически нельзя. Как только его можно будет транспортировать, его тут же заберут к нам. Кстати, поговорить с руководством я уже успел. Реакцию можете себе представить сами, но нужны подробности, так что врачам даны все необходимые указания, а соответствующие медикаменты уже переданы. А почему вы интересуетесь?

— Дело в том, что его жена хотела бы на него хотя бы посмотреть, — объяснил Лев.

— Вы же говорили, что он в разводе, — напомнил Алексей Юрьевич.

— Там, как я понял, своя история, — уклончиво ответил Гуров.

— Бывает, но все это на усмотрение врачей — им виднее.

Слушая их разговор, Мирошина вернулась за стол, посидела, подумала, а потом сказала:

— Хорошо! Я сейчас пойду и отпрошусь с работы, а потом мы поедем в Москву.

— Предупреждаю вас, что я без машины.

— Ничего, у нас своя есть.

Она вышла, и ее не было довольно долго — наверное, там решали, кто по ее вызовам пойдет, а, когда вернулась, сняла белый халат, взяла сумочку и сказала:

— Пошли!

Они вышли из поликлиники, и она тут же направилась к стоявшей на стоянке «девятке», из которой вылез молодой парень, на голову выше Гурова и вполовину шире в плечах.

— Мама! Вы чего меня вызвали? Случилось что-нибудь? — пробасил он, с большим подозрением глядя на Гурова и поигрывая пудовым кулаком.

— Олег, нам надо в Москву! Срочно!

— Мама, я вообще-то на работе, — попробовал отказаться он.

— Олег! Это очень важно! — твердо заявила она.

— Хоть предупредить начальство дайте, — пробурчал он, доставая сотовый, и отошел подальше, чтобы объясниться с руководством.

— Зять? — спросил у Мирошиной Гуров.

— Да! — недовольным голосом подтвердила она. — Был боксер-тяжеловес, но особых высот не достиг, выше второго места по Московской области не поднялся. А как из спорта ушел, так тренером стал, с детьми занимается. Зарплата копеечная. Разве это работа для взрослого мужика? Только ради Маринки и внуков с ним мирюсь.

— Ну, наверное, какие-то достоинства у него все-таки есть, — заметил Лев.

— Муж он хороший, не пьет, не курит, по дому все делает, отец такой, что лучше не надо, а зарабатываю я! — в сердцах бросила она. — Он же только и умеет, что кулаками махать, хоть и высшее образование получил! Физкультурное!

Тем временем Олег договорился с начальством и, вернувшись к ним, сел за руль, Мирошина устроилась сзади, а Льву велела:

— Впереди садитесь!

Эта женщина вызывала у Гурова искреннюю жалость: замотанная жизнью, с издерганными нервами, она тянула на себе всю семью. Зная, пусть и немного, Сергея, Лев понимал, что в той их семье главой был он, а она жила за его спиной, горя не мыкая. Конечно, она переживала за него, волновалась, но все решал муж. Когда же она осталась одна, с дочерью-подростком на руках, и ей пришлось в лихие 90-е как-то выживать, горячего она нахлебалась до слез. Но выстояла, не пропала, да вот только дорогой ценой ей пришлось за это заплатить: и состарилась раньше времени, и здоровье, судя по всему, ни к черту. И сейчас все зависело только от нее — ведь неизвестно, когда Левашов сможет разговаривать, а выяснить, где находятся документы, нужно было как можно быстрее.