Нейронафт. Часть 2
Шрифт:
Кислота падает вниз. Шипит, дымится, и мне приходится уворачиваться, чтобы не попасть под её едкие капли.
Эта субстанция оставляет на стенках туннеля следы, как после ожога. Чёрные, обугленные дыры, которые медленно расползаются во все стороны.
Лабиринт наступает на меня, хотя я стою на месте, оплетает со всех сторон, будто собирается поглотить.
Он меняет форму, шевелится и… дышит. Я чувствую это всей кожей под броней.
Давление воздуха нарастает. Мне становится тяжелее дышать, будто я погружаюсь в воду в водолазном колоколе.
Движение стенок туннеля продолжается до тех пор, пока плоть местами не лопается, как гнилая тряпка, и под ней обнажается проржавевший металл.
Ржавчина осыпается хлопьями, обнажая странные зубчатые механизмы, шестерёнки и провода. Всё это шевелится, скрипит, и пытается собраться в новую форму.
А ещё я слышу нарастающий вой сирены, как это обычно показывают в кино про войну перед воздушной атакой.
Она надрывается. Звук проникает мне в уши, долбит по мозгам, и уже гудит, где-то в глубине моего сознания, отдавая жуткой пульсацией в висках.
Пол под ногами дрожит. Вибрирует. И эта вибрация усиливается с каждой секундой.
Сначала, едва заметно. Потом всё сильнее и сильнее. Пока поверхность, на которой я стою, не начинает ходить подо мной ходуном, как будто я нахожусь на палубе корабля в бурном море.
Мои ноги скользят по жиже, и я упираюсь рукой в стену, чтобы не упасть.
Стена тоже пульсирует под моей ладонью, будто она — живая.
«Что за нах… — думаю я, — такого никогда раньше не было!»
Вскоре сирена достигает своего апогея. Звук становится таким пронзительным, что у меня закладывает уши. А затем, этот звук резко обрывается, словно по туго натянутой струне рубанули мечом.
И меня обволакивает мёртвая тишина. Абсолютная. Гнетущая. Её изредка прерывает такой шмякающий звук.
Шмяк…
Шмяк…
Шмяк…
До меня доходит, что это в жижу капает чёрная слизь. С потолка, со стен, с каких-то наростов, которые выросли за секунды. И это меня напрягает, словно я слышу некий сигнал перед началом атаки. Каждый шмяк отдаётся в груди, будто отсчитывает последние минуты моей жизни.
— Паук, готовсь! — предупреждаю я биомеха. — Скоро начнётся!
Биомех стоит, не шевелится.
Я ещё и сам не знаю, что именно начнётся, но уверен, что в дело вступят все игроки и твари из заблокированных ячеек. И надеяться я могу только на себя и свои умения.
Хотя… Постойте! Я же могу и сам управлять слоями! В конце концов, я уже делал это раньше — менял конфигурацию пространства, ставил заслоны и создавал порталы. Стоит мне только захотеть, и…
Я пытаюсь сделать лёгкую трансформацию слоя. Подстроить его под себя. Поставить щит или изменить его. Погружаюсь внутрь своего сознания, ищу тот канал, который всегда был для меня открыт. Ту связь с Сотканным миром, что позволяла мне манипулировать реальностью.
Но… ни фига!
Сука!
Чтобы вас всех черти разорвали!
Ничего не происходит!
Способность, как отрезало!
Этот мир меня не слушается. Он больше не отзывается на мои импульсы, и не поддаётся контролю. Мне будто отключили эту функцию, выдернули провод и окончательно разорвали связь.
Млять!
У меня пересыхает в горле.
Я делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Но чувство тревоги уже нарастает, царапает меня изнутри, как зверь, рвущийся на свободу.
Лабиринт тоже дышит. Ждёт. Готовится.
А я остался, в некотором смысле, безоружным. Без возможности вытащить из рукава свой главный козырь — способность управлять пространством Сотканного мира!
— Ладно, — шепчу я сам себе. — Значит, будем драться по-старинке! Паук, сфера — твой главный приоритет! И, будь начеку! Эти твари полезут из всех щелей!
Биомех лишь вздрагивает. Крепче вцепляется в оружие, которое он держит в своих щупальцах, и, чуть разворачивается, чтобы прикрыть наш тыл.
Мы стоим с биомехом спина к спине, а вокруг нас шевелится уже Лабиринт Смерти, который смотрит на нас сотнями глаз из своих туннелей, похожих на соты осиного гнезда.
И, я знаю, скоро он на нас нападёт.
Я стискиваю рукоятку автомата и делаю шаг вперед. Нужно бить первым, а не ждать, когда мне с размаху уеб…т по морде.
Шаг.
Еще один.
Третий.
Я продвигаюсь медленно, осторожно, каждую секунду ожидая внезапной атаки.
Слежу за пространством сквозь стекло в забрале шлема.
Мир разбит на ячейки. Перекрестье прицела поворачивается вместе с моей головой, по направлению моего взгляда.
В зыбком сумраке туннеля я вижу все. Каждую деталь, будто элементы приобрели дополнительный объем. Стали многомерными и, намного более четкими.
Кидаю взгляд то влево, то вправо, и, знаете, лабиринт продолжает меняться, будто его реконфигурация ещё не завершена.
Это сложно объяснить словами. Это нужно видеть.
Смотрите.
Верх меняется с низом.
Один туннель сокращается, другой же удлиняется.
Меняется всё.
Размер.
Объём.
Направление движения.
Положение в пространстве, и, мне кажется, что я иду по многомерному лабиринту, сути которого мне не понять никогда, потому что, у него нет начала и конца в привычном мне понимании, и он растет во все стороны, как эфемерная конструкция из плоти и стали.
«Что, если… — думаю я, — всё это — ненастоящее, и происходит только у меня в голове? И я сам, точнее, — мой двойник, замороженный и запертый в капсуле, создаёт этот лабиринт, в котором уже заперт я, как в Матрице, а?»