Нейронафт. Часть 2
Шрифт:
Бах!
Заряд пробивает грудную клетку некробиоморфа. Кислота разъедает его внутренние механизмы. Монстр издаёт скрежещущий звук, и распадается на части.
Я только успеваю прикрыться рукой, чтобы кислота не попала мне на голову и ныряю в жижу, чтобы смыть с себя остальные капли.
Мой защитный костюм дымится. На нём появляются язвы, но они, быстро зарастают.
В дело вступил Червь! Он запустил регенерацию. Отлично!
Мне нужно срочно придумать новую тактику боя. Всё, что было прежде — не годится.
Лабиринт всё время меняется, и стены, больше не мои друзья, а враги. Они могут исчезнуть в любую секунду или превратиться в ловушку, скрывая в себе очередную тварь.
Выход?
Скорость!
Только бешеная скорость может меня спасти.
Я буду использовать динамические точки — всё, до чего могут дотянуться, чтобы резко менять своё местоположение в пространстве.
Трансформация!
Туннель беспрерывно меняется, как и сам лабиринт. На место одних проходов приходят другие.
И я прыгаю на выступающие части. Отталкиваюсь от стен, которые ещё не успели измениться.
Быстрее! Ещё быстрее!
Мои мышцы, даже в экзоскелете, с впрыском нейробустера, работают на пределе. За пределом возможного. И готовы разорваться от напряжения.
— Давай! — кричу я сам себе. — Давай!
Я действую вопреки законом физики и гравитации, будто на меня не действует притяжение.
Так.
Сюда!
Прыжок.
Взмах руки.
Цепляюсь за края разрыва в плоти туннеля. Подтягиваюсь и ползу вверх, даже сам не понимая, как мне это удаётся, ухитряясь ещё держать автомат. Точно я нахожусь в некой аномалии.
Паук не отстаёт.
Ему проще!
У него столько щупалец и лап, что для него, что стены, что пол, что потолок, — всё едино.
Некробиоморфы не отстают.
Проворные твари! Как обезьяны!
Тук!
Тук!
Тук!
Так колотится моё сердце.
Они уже здесь! Уже рядом!
Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!
Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.
Бах! Бах! Бах!
Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.
Удобная приблуда!
87
84
81
78
Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.
Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.
Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.
Бах, бах, бах!
Я стреляю, как сумасшедший.
Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.
— Ну, давай! — кричу я. — Подходи!
Бах, бах, бах!
Тварь превращается в фарш.
— И ты хочешь?!
Бах, бах, бах!
Минус ещё один некробиоморф.
А твари прут и прут, как заведённые!
Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!
Бах, бах, бах!
Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.
В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.
Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.
Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!
Эпизод 32. Свернутый разум
Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.
Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.
Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.
Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.
Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.
Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.
И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.
Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения. Каждый вздох даётся с трудом. Руки тяжелеют, а автомат кажется мне пудовым. Даже моргать становится сложнее, словно веки налились свинцом.
— Вот, млять! — хриплю я, машинально сплевывая вязкую слюну внутрь шлема и ползу, ползу, ползу прочь по туннелю, стараясь ускользнуть от этого живого пресса, туда, где ещё осталось свободное пространство. И там уже поднимаюсь на ноги.
Некробиоморфы тоже замедляются, но, лишь на мгновение.
Они впитывают чёрную жижу, высасывая её отовсюду, куда только могут дотянуться. Из пола, из стен, даже из собственных ран, прожжённых кислотой.
Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.
И…
Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.