Нейронафт. Часть 2
Шрифт:
Ещё два стража мгновенно атакуют меня с флангов.
Я не успеваю в них выстрелить. Кувыркаюсь в сторону, но пропускаю удар клинком в левое плечо. Броня трещит, её рассекает, по руке стекает кровь. Но мне, всё равно!
Боли я не чувствую.
Чтобы купить себе паузу, я фигачу одного монстра прикладом, стараясь засадить ему аккурат между щупалец, в его нервный узел.
Он теряется. Покачивается, и я, тут же бросаюсь на второго. Сбиваю его с ног ударом правого плеча в корпус.
Он пытается раствориться в жиже, утечь от меня, как это делали остальные, но я успеваю наступить ему на ногу и, опустив ствол автомата вниз, выпускаю в него четверть магазина, не обращая внимая на то, как меня сечёт осколками и поливает кислотой.
Броня выдерживает, но её покрывают ожоги, и я чувствую страшную и жгучую боль — потери от ран.
Пофиг!
Переключаюсь на первого некробиоморфа. Он, как раз, успел прийти в себя.
А я, вытянув автомат вперёд, с одной руки, нажимаю на спусковой крючок.
— На! — ору я сквозь едкий дым, в котором я стою, понимая, что броня стекает по мне, плавясь, как воск. — Сожри это!
Бах, бах, бах!
Я стреляю до тех пор, пока не опустошаю весь магазин.
В жижу валится разорванная туша и тает в кислотной луже.
Ещё двое стражей бегут на меня, знают, падлы, что в автомате кончились патроны.
— Огнемёт! — кричу я Пауку, отбрасывая оружие в сторону.
Биомех кидает мне огнемёт, и я успеваю встретить некробиоморфов струёй огня.
Пламя сразу же охватывает стражей. Они вопят, корчатся, но один успевает метнуть в меня клинок, который, в прыжке, перехватывает Паук, закрыв меня собой.
Пробитого насквозь биомеха отбрасывает на несколько метров в сторону. Его приводы лихорадочно сгибаются и разгибаются, а из раны в корпусе, толчками, льётся чёрная жижа.
Паук разжимает щупальца. Разрушитель выскальзывает в грязь, тонет в ней, и только сферу биомех продолжает прижимать к себе, выполнив мой приказ даже мёртвым.
Чёрт!
Я поворачиваюсь. Смотрю на тварь на ходулях.
Чудовище наблюдает за хваткой. Его рот дёргается, будто оно улыбается. Затем, оно делает шаг вперёд. Ходули врезаются в пол с глухим.
Бух!
Второй шаг.
Бух!
Оно идёт, словно ударяя молотом.
Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, неумолимо, как сама смерть. Явно не опасаясь огнемёта, а рядом с ним крадутся два последних стража.
Некробиоморфы выполнили свою задачу. Отвлекли меня. Я истратил на них большую часть боезапаса и, теперь, из всего оружия у меня остался только дробовик, пистолет и клинок. Так сказать — мои последние аргументы для ближнего боя.
Хорошо!
Я кидаю быстрый взгляд на Паука.
Разрушитель мне сейчас не достать. Я просто не успею вытащить его из грязи, да у меня и нет уверенности, что он сработает, как надо, в таком отдалении от города Древних.
В этой части Сотканного мира явно меньше энергии, чем там, и аномалия мне не поможет, а мне нужно действовать наверняка. Проверенным способом.
Чудовище с молотом приближается.
— Ладно, — цежу я, меняя огнемёт на дробовик с кислотной картечью. — Раз ты так любишь тяжёлую артиллерию, то, теперь, сыграем в мою игру, сучара!
И я вскидываю оружие.
Эпизод 33. Реинкарнатор
Я стреляю в основание ходулей чудовища, только, не так, как раньше, прицельно, а с поправкой на возможное смещение монстра. Почти наугад. Больше доверяя своей чуйке, чем глазу.
Бах!
Тварь смещается, как я и предполагал, в сторону, как раз туда, куда я и думал.
Бух!
Кислотная картечь попадет в ходулю монстра. Прожигает металл и разъедает соединения.
Ходуля лопается. Сгибается под неестественным углом. Чудовище теряет равновесие, заваливается набок, падает, а молот скользит по жиже.
Стражи бросаются в атаку, чтобы защитить своего хозяина.
Окружают меня.
Один замахивается клинком, прикрученным болтами к его лапе.
Я вешаю дробовик на пояс и достаю костяной меч.
Взмах!
Удар!
Ещё один взмах!
Снова удар!
Лезвие твари светится тусклым синеватым светом, и я отбиваю этот удар.
Разворот!
Быстрее!
Ещё быстрее!
Боль придаёт мне сил, хотя Червь уже взялся за дело и впрыснул в меня обезбол, чтобы я не откинулся раньше времени.
Наши клинки так и мельтешат в воздухе.
Это уже не фехтование, а тупая рубка в средневековом стиле, когда оба воина находятся на последнем издыхании и пытаются отсечь друг другу конечности или пырнуть остриём меча в живот и намотать на лезвие кишки.
Хоп!
Обманное движение.
Шаг в сторону.
Я переношу вес тела на левую ногу и рублю сверху-вниз. Наотмашь.
Ширх!
На! Получай, тварь!
Бух!
Мой клинок разваливает монстра на две части, от шеи до паха, и уходит вниз, а к моим ногам падают два обрубка тела, которое уже больше не соберётся.
Второй некробиоморф, воспользовавшись моментом, тычет в меня своим клинком.
Тупо, как копьём. Я не успеваю уклониться, уже не осталось сил, и лезвие втыкается мне в бедро, пробивая его насквозь.
Вот так — раз-два! Туда и обратно!
Я молчу. Терплю эту боль. Накапливая в себе ненависть, как скупец золото.
Припадаю на колено, увлекаю монстра за собой, и, пока он, по инерции, валится на меня, успеваю выхватить пистолет и палю зубами ему по глазам. В упор. Методично, как в тире, отстреливая его зенки от щупалец.