Чтение онлайн

— Деон! — произнес ему в ухо сварливый фальцет Снаймена.

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, — бросил Снаймен, и Деон понял, что сегодня он выступает в роли сильной личности. — Центральный консультативный совет университетских клиник обсудил вашу рекомендацию относительно повышения Робертсона на вчерашнем заседании.

— А, да! — сказал Деон. Робби, хотя и был его заместителем, до сих пор не утвержден в должности старшего хирурга. — Надеюсь, все в порядке.

— Я поддержал рекомендацию. Однако большинство высказалось против его повышения в настоящее время.

Деон сжал в руке трубку.

— Но почему?

— Они не считают, что у него есть право на эту должность.

— Да ведь Робби возглавляет отделение, когда я уезжаю.

— Я упоминал об этом. Но тем не менее они высказались против.

Удар ниже пояса, и дело тут не в Робби, а в нем.

— Ну, Центральный консультативный совет не последняя инстанция. — Деон повысил голос. — Я обращусь к властям провинции.

Снаймен ответил ледяным тоном:

— В таком случае вы можете навлечь на себя неприятности.

— До встречи на великой индаба! [12] — крикнул Деон. — Всего вам доброго, сэр.

И бросил трубку.

Почти тут же телефон снова зазвонил.

Холодный ветер, бушевавший все утро, стих, небо было безоблачным, а воздух — свежим и бодрящим. Деон и Филипп сидели рядом на скамейке в самом начале Бульваров и смотрели, как желтые и бронзовые листья вековых дубов, кружась, падают на мощеные дорожки. День выдался ясный и безветренный, но все-таки они сели так, чтобы солнце грело им спины.

— Зима, по-видимому, будет затяжной, — сказал Деон.

— Да, пожалуй, — ответил Филипп.

Они встретились в обеденный перерыв у главного подъезда медицинского факультета. Деон, который несколько растерялся, когда Филипп вдруг позвонил ему почти сразу же после того, как они расстались, не подумав, предложил пообедать вместе, и Филипп согласился.

И только обогнув подножие горы и въехав на магистраль, ведущую к центру города, Деон вдруг сообразил, что не знает ни одного места, где они — двое людей с разным цветом кожи — могли бы пообедать вместе.

Отели исключались, поскольку он не позаботился заранее испросить официального разрешения, подав заявление по меньшей мере в четырех экземплярах, как и все более или менее приличные рестораны. Ему пришло в голову, что их вряд ли обслужат даже в загородных авторесторанчиках, где подогретая еда подается прямо в машину на пластмассовых тарелках и где не допросишься ни ножа, ни вилки. Разве что он переберется на заднее сиденье, а Филипп сыграет роль его шофера.

Он убавил скорость, продолжая искать выход из положения. Может быть, Витторио устроит их в отдельном кабинете своей «Флоренции»? Но это будет не очень удобно, потому что им, вероятно, придется воспользоваться черным ходом, чтобы кто-нибудь из посетителей не поднял шум. Что же делать, черт побери? Почему он не предложил Филиппу пообедать в университетском кафетерии? На худой конец распорядился бы, чтобы им принесли к нему в кабинет. Но теперь поздно. Ведь если повернуть назад, это будет так же неловко, как пройти в ресторан через кухню. Поехать домой? По крайней мере они движутся в этом направлении. Но Элизабет сегодня играет в бридж где-то в Констанции. У прислуги выходной день, а его собственные кулинарные способности исчерпывались умением жарить яичницу с ветчиной.

Возможно, Филипп догадался о его затруднении — во всяком случае, он сказал:

— Знаешь, я как-то отвык плотно есть среди дня. Может, просто купим что-нибудь?

— Отлично, — с облегчением согласился Деон. — Я тоже почти никогда не обедаю в такое время.

Они остановились у закусочной, взяли два бутерброда с сыром и помидорами и два пакета молока, снабженные пластмассовыми соломинками.

Филипп позволил Деону заплатить, и, забрав пакеты, они свернули на Бульвары, прошли мимо парламента и его садов, закрытых для публики (там между геометрически правильными клумбами бродил дородный мужчина в темном костюме, опустив голову и заложив руки за спину), и наконец устроились на скамье под дубами.

Обмениваясь ничего не значащими словами, они съели свои бутерброды и бросили крошки стремительным белкам, которые, подергивая пушистыми хвостами, сновали по стволам деревьев.

— Вероятно, тебя удивляет, почему я позвонил, — сказал наконец Филипп.

— Откровенно говоря, да.

— Мне нужны деньги.

Деон растерянно поглядел на него, испытывая неприятное ощущение. Шантаж? Он отогнал эту недостойную мысль, и все-таки ему было не по себе.

— Ну, разумеется, я… Тебе достаточно только сказать…

Филипп усмехнулся.

— Извини. Я неудачно выразился. Не на личные расходы. Я хотел бы заняться кое-какими исследованиями и решил, что ты можешь мне посоветовать, как получить нужные ассигнования.

Деон испытывал смешанное чувство облегчения и стыда.

— Конечно. С удовольствием. Сколько тебе требуется и для чего?

— Я ведь рассказывал тебе об исследованиях, которые вел в Канаде? И по-моему, упомянул о риске, которым чревата работа с генетическим материалом.

— Да, мы об этом говорили, — уклончиво ответил Деон.

— Кое-что, мне кажется, я мог бы сделать здесь. Но как получить оборудование?

— Какая сумма тебе нужна?

Филипп не ответил. Он глядел на седого темнокожего старика, который медленно приближался к ним. Слепой — темные очки, в руке белая палка. Его вел маленький мальчик, который с интересом наблюдал за белками. Старик послушно следовал за ним, точно большой, неуклюжий и добродушный пес. Увидев на скамейке белого и цветного, мальчик смерил их оценивающим взглядом, принял решение и направился к ним. Старик покорно подчинился своему поводырю. Мальчик встал перед ними, и старик, шаркнув подошвами, тоже остановился и пошарил палкой по земле перед собой. Ребенок встряхнул жестянкой с прорезью в крышке. Звякнули монеты.

— Подайте слепому, сэр! — уверенно сказал он.

Филипп сразу же полез в карман, достал монетку и бросил в жестянку. Мальчик повернулся к Деону, и после некоторого колебания тот тоже достал монету.

Не поблагодарив, мальчик повернулся и дернул за руку слепого. Старик послушно поплелся за ним. Они брели между дубами, покровительствуемый за покровителем, и ни разу не оглянулись.

— Мошенничество, скорее всего, — сказал Деон. — Старик, наверное, получает пенсию. Если он вообще слепой.