Чтение онлайн

Вот почему таким горьким было разочарование, когда он вынужден был признать, что профессор Терций Снаймен, друг, наставник и замечательный хирург, способен пренебречь этикой, когда речь идет о его интересах.

Это случилось в тот год, когда он был у Снаймена старшим ассистентом. Он и Робби изучали преимущества применения аппарата «сердце-легкие» для охлаждения организма в операциях на открытом сердце. Они проводили в лаборатории долгие утомительные часы, проверяя, как охлаждение воздействует на обмен веществ, функции почек и свертываемость крови. Они экспериментировали с разными типами теплообменников, быстрым охлаждением и медленным охлаждением, остановкой кровообращения и форсированной циркуляцией кровотока. Ликовали, когда их идеи осуществлялись, и падали духом, когда они проваливались, и начинали искать снова.

До сих пор запах кофе заставлял его заново переживать былое напряжение, потому что, сидя за пустым выскобленным столом в крохотной лаборатории, под лампочкой без абажура, свисавшей с высокого потолка, они непрерывно его пили, пока обсуждали очередной эксперимент и спорили с пеной у рта.

Снаймен помогал им во всем: доставал оборудование, добивался денег у университетского начальства, радовался вместе с ними, когда Деон начал получать результаты, подгонял и подталкивал, когда, по его мнению, они ослабляли усилия.

В тот вечер они удачно завершили серию экспериментов, устанавливая, в какой мере низкие температуры предотвращают разрушение мозга из-за кислородного голодания. Деон, опьяневший от успеха и усталости, допивал свой кофе. Робби посмотрел на часы.

— Черт, ну и засиделись мы! Десять минут двенадцатого, а утром нам надо быть в операционной, братец!

— Подумаешь! — почти пропел Деон. — Ты понимаешь, что перед тобой чудо?

Он показал рукой на двух подопытных собак, которых лаборант-африканец готовился вернуть в клетки.

— Посмотри на них. Целый час они были мертвыми. Сердце не билось, дыхание и циркуляция отсутствовали, как и деятельность мозга. Длившаяся час смерть, согласно всем определениям! И вот они. Идут!

Робби смотрел на него ухмыляясь.

— И вот что я тебе скажу, — продолжал Деон. — В один прекрасный день мы используем эту методику для пересадки головного мозга.

— Ну, так пересади мой, и поскорее, — с притворным унынием потребовал Робби. — Ты ведь уже выжал его досуха.

Но Деон не слушал. Он встал с пустой кофейной чашкой в руке и смотрел на двух дворняжек так, словно увидел их впервые. Он прикусил нижнюю губу и прищурился.

Робби, который хорошо изучил эти симптомы, испустил тяжелый вздох.

— А теперь что? — спросил он жалобно.

— Я тебе скажу, как мы можем осуществить пересадку мозга, — торопливо сказал Деон, весь во власти поразившей его мысли. — Слушай, я знаю как. Идея ясна. Остается только уточнить детали.

— Как сказал епископ одной актрисе…

— Заткнись и слушай. Мы пересадим голову одной собаки на туловище другой.

Робби внимательно посмотрел на него.

— Ты серьезно?

— Конечно. И мы это сделаем.

— Ты с ума сошел, — решительно объявил Робби. — Гипотермия, конечно, защищает мозг. Ну, а все нервные стволы, которые надо будет соединить? После рассечения спинного мозга…

— Ты не понимаешь. Я не собираюсь отделять обе головы. Только одну. Затем я пересажу ее на туловище другой, сохраняя общую циркуляцию.

Подумав, Робби сказал:

— Ага! Да, пожалуй, это возможно. Двухголовая собака. Но вряд ли это можно назвать пересадкой головного мозга.

— Пусть так, — согласился Деон. — Вторая голова, конечно, не будет контролировать ни единую часть тела. Но если мы сохраним головной мозг, то черепно-мозговые нервы будут функционировать, то есть, если мозг останется невредим, голова будет жить. А это покажет возможности гипотермии!

Робби раздавил окурок сигареты о блюдечко.

— Пошли домой. Утро вечера мудренее, — сказал он.

Домой они пошли, но уснуть Деон не мог. Почти до зари он лежал рядом со спящей Элизабет, лихорадочно рассматривая и решая одну проблему за другой.

Вообще это не должно быть так уж трудно. Самое главное, конечно, добиться того, чтобы сохранить оба головных мозга, пока будет отключено кровообращение. Он представил себе операционный стол, на нем рядом две собаки — донор справа, реципиент слева. Обеих можно подключить к одному аппарату «сердце-легкие». Он будет откачивать венозную кровь обеих собак в один оксигенатор, а затем с помощью двух артериальных насосов перекачивать обратно. Пока будет идти гипотермия, он сделает надрез на шее донора и обнажит сонную артерию и яремную вену. Робби сделает то же на реципиенте.

Температуру довести до десяти по стоградусной шкале, затем остановить артериальный насос донора, чтобы вся его кровь стекла в аппарат «сердце-легкие». Не забыть сказать операторам о дополнительных емкостях. Затем он разделит четыре кровеносных сосуда между двумя зажимами и, отделив голову донора, перевернет ее так, чтобы обе головы были обращены друг к другу. Анастомоз сосудов концами к боковой стороне сосудов реципиента. Снять зажимы и, пока идет растепление, закрыть конец спинномозгового канала мышечным лоскутом так, чтобы спинномозговая жидкость не вытекала. Мышечной поддержки у головы не будет, следовательно, нужно наложить гипс.

Он придвинулся поближе к Элизабет, она отодвинулась, что-то пробормотав во сне. Наконец он все-таки задремал, а когда проснулся, она уже вставала кормить малыша, и в окно спальни светило солнце.

Через неделю они сделали эту операцию, и удачно. Пересаженная голова открыла глаза, поморгала на яркий свет и вообще показывала нормальные реакции.

Как только Деон убедился, что операция завершилась успешно, он пошел к профессору Снаймену. То есть только-только не припустился рысью. Секретарша Снаймена, как обычно, пыталась его выпроводить, утверждая, что к профессору должны прийти, что он просматривает переписку по крайне важному вопросу, и вообще, почему доктор ван дер Риет не позвонил предварительно, если это так важно? Наконец Деону удалось проскользнуть мимо нее в кабинет старика.