Чтение онлайн

— Тут есть выключатель? — спросил Самсонов.

— Есть, только электричество отрубили. — В голосе послышались насмешливые нотки. — Я задолжал за несколько месяцев. Как ты сказал, тебя зовут?

— Старший лейтенант Самсонов.

— А имя у тебя есть?

— Валера.

— Садись, Валера. Выпить не предлагаю, потому что нет. Или у тебя с собой?

— Нет. — Следователь взглянул на покрытый пылью стул и решил, что постоит. — Я хотел поговорить о деле Хоботова. Помните такое?

— Нет. — Лукин зашевелился, закряхтел, и вдруг на пол что-то со звоном посыпалось. — Проклятье! Собери, собери скорее!

— Да тут темно, как у черта в..! — Самсонов решительно подошел к окну и отдернул занавеску.

— Ты что творишь?! — заорал, закрывая лицо, Лукин.

Самсонов подошел к кровати и увидел то, что лежало на полу: шприц, оранжевый жгут и три ампулы.

— Ну, что смотришь? — буркнул Лукин. — Давай сюда!

Самсонов с отвращением глядел на пол.

— А сам взять не можешь? — резко спросил он.

— Мог бы — не просил! — Лукин отдернул одеяло и показал тощие, похожие на палки ноги, обтянутые синей кожей. — Диабет, — сказал он. — Не могу встать. Гажу и то под себя. Под кроватью у меня детская ванночка, наверное, уже полная. — Он усмехнулся. — Может, вынесешь, раз уж ты здесь?

— Не похоже на инсулин, — сухо заметил Самсонов, подбирая одну из ампул.

Лукин требовательно протянул похожую на дохлого краба руку:

— Давай сюда!

— Больше на героин, — проговорил Самсонов. — Или морфий. Где достаешь?

— А тебе-то что? — огрызнулся Лукин. — Ты что, из отдела контроля за наркотой? — Он вытащил из-под подушки плоскую фляжку, свинтил крышку и сделал большой глоток.

— А говорил, что выпить нечего, — заметил Самсонов.

Вместо ответа Лукин злобно усмехнулся.

— Что случилось? — спросил Самсонов. — Зачем все это?

— Отдай ампулу! — буркнул Лукин.

— А если нет?

В глазах Лукина вспыхнула ненависть наркомана, у которого отобрали дозу. Он открыл было рот, чтобы разразиться бранью, но вовремя понял, что этим ничего не добьется.

— Ты прав, старлей, — сказал он, растянув губы в усмешке. — У меня не диабет. Рак. Последняя стадия. Не хочу подыхать в палате, а боль заглушает только это. Как достаю, не скажу. Если хочешь, можешь вызывать из отдела…

— Меня интересует дело Хоботова, — перебил Самсонов, бросая ампулу на подушку.

Лукин быстро накрыл ее дрожащей ладонью, затем смущенно усмехнулся.

— Когда я узнал про рак, начал пить, — сказал он. — В конце концов меня выперли. Лечение не помогало, и я бухал все больше. Теперь вот перешел на дурь.

Самсонову показалось, что Лукин его не слышит. Он вытащил из подмышки папку, которую прихватил с собой, и достал листок с изображением Кали — первый, найденный на месте убийства Марины:

— Знакомая картинка?

Лукин тупо уставился на бумажку, сжимая в кулаке ампулу. Другая его рука, словно большое насекомое, перебирала грязный пододеяльник.

— Что это? — проговорил он через полминуты.

— Кали. Индийская богиня.

— Ну и на кой ты мне ее показываешь?

— Этот рисунок убийца оставил рядом с утилизатором, — терпеливо сказал Самсонов. — Хотя бы перемолотую девочку ты помнишь?

— А-а. — Лукин слегка пошевелился, взял листок и поднес к глазам. — Да. Знаешь, из-за болезни с памятью у меня неважно.

— Эта девочка была моей сестрой, — сказал Самсонов. — Постарайся, ладно?

— Серьезно? Ну и ну! А из-за чего сыр-бор, я что-то не пойму. Того парня посадили, это я помню.

Следователь молча положил на одеяло второй рисунок:

— Это нашли сегодня. Рядом с утилизатором, которым кто-то превратил девушку в фарш.

Последовала продолжительная пауза. Лукину требовалось время, чтобы осознать услышанное.

— То есть, — проговорил он наконец, — он убил снова? Когда он вышел?

— Он не вышел.

— А, да. Верно, его же убили в тюряге. Тогда… получается, посадили не того?

— Похоже на то.

— Значит, это был не Хоботов? — Голос был абсолютно равнодушным.

— Возможно, это подражатель, — ответил Самсонов. — Но почти все сходится.

— Подражатель? — В голосе Лукина послышалось сомнение.

— Почему бы и нет?

— Ну да. Конечно. — Бывший полицейский слегка пожал тощими плечами.

— Я хотел спросить, у вас были сомнения по поводу виновности Хоботова? — проговорил Самсонов, снова переходя на «вы».

Лукин почти десять секунд молчал, прежде чем ответить:

— Ты поэтому приехал?

— Да.

— Думаешь, я фальсифицировал улики? — Лукин прищурился, глядя на Самсонова.

— Нет. Просто насколько весомы были…

— Доказательства? Это решал суд, верно?

— Конечно. А ваше личное впечатление? Хоботов был виновен?

— Ты читал дело?

— Да.

Пальцы Лукина продолжали комкать пододеяльник, он с тоской посмотрел на жгут. Ему явно хотелось, чтобы Самсонов ушел.

— Я вас не задержу надолго, — сказал следователь.

— Хоботов работал на стройке. Сварщиком. У него в квартире нашли прядь волос твоей сестры в конверте под матрасом и краски, которыми он рисовал Кали на этой бумажке. — Лукин приподнял первый листок. — Тогда я был уверен, что он виновен. Я ему ничего не подбрасывал. Да и что я мог ему подсунуть?

— А что говорило в пользу Хоботова? Я читал, что на баночках с краской не было его отпечатков.