Чтение онлайн

– Вы, наверное, сарацин? – осведомилась мадам у Сергея, но тотчас поняла свою ошибку. Вполне европейское лицо Казакова портили чуть широковатые скулы и самую малость узкие глаза. – Простите, если я вас обидела. Нет, нет, не представляйтесь, мне самой интересно отгадать. Англия отпадает. Германцы в большинстве своем либо светлоголовы, либо рыжие, как, например, мессир фон Райхерт. Насчет Испании не знаю, но для итальянца у вас другой тип лица. И потом, вы жутко смущаетесь, это видно. Значит, очень издалека. Фриз? Поляк? Венгр?

– Вы почти подошли к истине, ваше величество, – Казаков, напрягшись, выдал куртуазную фразу, почти не испорченную акцентом.

– Постойте! – эмоционально взмахнула руками королева. – Вы ведь христианин, не правда ли? А ну, осените себя крестным знамением!

Казаков быстро перекрестился. Тремя пальцами. И справа налево.

– Византиец! – восхищенная своей сообразительностью, воскликнула Элеонора. – Нет, не беспокойтесь, я, разумеется, католичка, но благосклонно отношусь к ромеям-схизматикам. Какая разница, мы ведь рaвно почитаем Господа нашего Иисуса Христа?

– Моя родина находится чуть севернее, – медленно сказал Сергей. – И меня очень часто путают с поляками и прочими другими чехами.

– Э-э… – протянула королева, раздумывая. – Интересная загадка. Неужели вы из русов? Моя отдаленная предшественница на троне Франции, королева Анна, дочь Ярислейва, русского герцога, происходила из ваших земель?

– Anna Jaroslavna? – несказанно поразился Казаков, удивляясь, что «эта варварская Россия» хорошо известна и в двенадцатом веке. – Да, помню, дочь князя Киева Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I Капетинга. Кажется, полтора столетия назад.

– О, значит, и в моих детях, прижитых от несчастного угрюмца Людовика, течет росская кровь! Впрочем, я очень рада познакомиться с человеком из столь дальних и незнаемых пределов. Вы тоже оруженосец, судя по одежде и гербам вашего сеньора?

– Да, – кратко ответил Сергей.

– Отлично! – в который раз всплеснула руками королева-мать. – Беренгария, дорогая, пойдите сюда, посмотреть на благородного мессира из Киевского герцогства!

Принцесса не замедлила появиться, а потому как от природы была наделена определенной мерой ехидства, церемонно преставилась новому оруженосцу сэра Мишеля (все это сопровождалось постоянным щебетаньем Элеоноры) и не преминула заметить:

– Ах, ваше величество, перестаньте же! Этот мессир от смущения готов провалиться в монастырские подвалы, а они, как известно, полны вина. Поберегите здоровье молодого киевлянина.

Сергей мысленно сплюнул, однако попытался сохранить невозмутимое выражение. Далее, уже в присутствии Беренгарии, зашел разговор о лондонских приключениях месячной давности. Мишель красочно и ярко расписал подробности свершившегося во благо королевства государственного переворота, рассказал про поимку и дальнейшее повешение канцлера де Лоншана, обмолвился о новых знакомствах и тогда же, невзирая на ахавшую Беренгарию и пылко повествовавшего об английских делах рыцаря, королева тихонько пробурчала под нос фразу, весьма заинтересовавшую Гунтера. Речь тогда шла, во-первых, о Дугале из клана Мак-Лаудов, а во-вторых, о находках в Тауэре.

– Дугал? – думая, что ее никто не слушает, шепнула сама себе королева-мать. – Где, интересно, его носит, негодяя эдакого? И что с бумагами?..

«Элеонора знакома с нашим шотландским громилой? – ошеломленно подумал германец. – Быть не может, я ослышался. А если вдруг?.. Опять мания преследования…»

Мирную беседу прервал громкий и весьма невежливый стук в дверь. Элеонора махнула принцессе, которая, видимо, выполняла при будущей «матушке» роль доверенной служанки (такое частенько случалось при королевских дворах, а если учитывать, что Беренгария происходила из самого что ни на есть захудалого королевства – Наварры, а Элеонора успела побывать королевой Франции и Англии, и заодно была дочерью аквитанского герцога, равного по могуществу многим монархам, то принцессе сам Бог велел прислуживать столь знатной госпоже). Так вот, Беренгария, исполняя свои обязанности, поднялась со стула и приоткрыла створку.

За дверью коричневело мрачное, недовольное лицо благочестивейшей аббатисы Ромуальдины.

– Этот господин, – мать-настоятельница резко дернула головой куда-то в сторону, надо полагать, указывая на человека, стоявшего в стороне, – имел наглость прорываться силой в покои ее величества. Я вынуждена была его проводить, дабы не нарушать тишину обители. И еще. Сеньорита, я накладываю на вас епитимью за ложь перед лицом владетельницы монастыря святой Цецилии. В помещениях, где находятся кладовые, я не увидела того, что вы столь же невинно, сколько и неправдиво описывали. Прочтете на ночь тридцать раз «Отче наш» и во время сегодняшнего праздника не станете кушать мясное.

Преподобная Ромуальдина круто повернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала по коридору в сторону выхода из странноприимного дома.

Сэр Мишель и оба его соратника раскрыли рты. На пороге комнаты стоял седоволосый, разряженный в пух и прах недавний знакомец. Ангерран де Фуа.

– Проще отобрать Иерусалим у Саладина, – без всяких соответствующих этикету приветствий заявил он, – нежели попасть к вам, моя королева. Эта жуткая церберша пыталась выставить меня вон, однако я все-таки настоял на своем. Дозволите присоединиться к вашему маленькому пиршеству? О-ля-ля, мессиры, частенько, однако, мы с вами встречаемся! И в самых неожиданных местах…

Мессир де Фуа полушутливо, полусерьезно раскланялся с опешившим Фармером.

– Ангерран! – ахнула Элеонора Пуату. – Бог мой! Сколько же времени мы не виделись!

Королева-мать, быстро оценив обстановку, метнула нетерпеливый взгляд на сэра Мишеля.

– Шевалье, не стану вас более задерживать. Однако сегодня праздник святого Ремигия… Обязательно приходите в церковь на мессу, к полудню. Засим побеседуем подробнее.

Ее величество мягко и ненавязчиво намекала молодому рыцарю и его спутникам, что они стали лишними.

– Беренгария, – Элеонора перевела взгляд на принцессу. – Оденьтесь приличнее, возьмите камеристку, хотя бы мадам де Борж, и ступайте погуляйте с молодыми людьми по городу. Деньги для покупок возьмите в моем ларце. Мессир Ангерран, проходите же, к чему украшать собой порог?!

Гунтер заметил по наручным часам, что сейчас без четверти восемь утра. До восьми все трое ждали принцессу во дворе монастыря, и вскоре Беренгария, надевшая лиловое котарди, появилась. Долженствующая следить за благочинием придворная дама девушку почему-то не сопровождала.