Чтение онлайн

Аннализа появилась на пороге, как будто откликнувшись на его состояние. Она принесла корзину с рукоделием.

– Тебе нужна аудитория? Я не понимаю по-английски, но могу по крайней мере присутствовать.

Она улыбалась сердечно и мягко. В этой слишком юной девушке было что-то, что ему очень импонировало, – глубокая безмятежность, окутывавшая ее подобно свету. Куда бы она ни шла, покой следовал за ней вместе со всевозможными домашними животными. Как раз сейчас вокруг ее ног крутился толстый серый кот, а лопоухая собака, слишком старая для охоты, хромала за ней на больных артритом лапах, ожидая, пока она сядет.

Этот ребенок был очень красив. Аннализа любила простые, скромные платья, скрывавшие ее чувственные формы, и всегда покрывала темные волосы чепцом. Бэзил уговорил ее снимать его, когда они шли куда-нибудь.

Несмотря на кроткую улыбку, он заметил тени, образовавшиеся под ее глазами. Она ненавидела Лондон, шум, его жителей, их язык и привычки, смущавшие ее. Бэзил почувствовал вину и раздражение одновременно.

– Что ты сегодня шьешь? – вежливо поинтересовался он.

– Я всего лишь вышиваю носовые платки. – Она достала из корзинки квадратный кусок тонкого полотна. – Фиалки.

– Очень красиво.

– Мне остаться или уйти?

Он поколебался.

– Останься, пожалуйста.

Бэзил указал на кресло у окна, освещенное солнцем.

– Спасибо. – Она улыбнулась, в ее улыбке была мудрость, хотя она и была очень молода.

– Не за что.

Она сложила руки на коленях.

– Можешь шить, если хочешь.

– Нет-нет, я буду слушать очень внимательно.

Бэзил улыбнулся, думая, что нуждается не во внимательном слушателе, а в публике, чтобы привыкнуть к звуку собственного голоса. Он открыл книгу и начал читать первые строчки, поначалу не задумываясь над значением слов, а лишь пытаясь услышать, как при чтении звучит его акцент, сосредоточиваясь на трудных согласных звуках.

Бэзил начал двигаться вокруг большого костра и вдруг ощутил Кассандру в каждом слоге стихов. Он почувствовал себя погруженным в ее аромат, как это случилось той ночью. Это ощущение было настолько сильным и ярким, что Бэзил остановился, ошеломленный силой воспоминаний: он вспомнил ее лицо, такое бледное и ошарашенное, когда в опере перед ней разверзлась зияющая бездна.

Бэзил ни о чем не задумывался. Теперь это его испугало. Ничего не изменилось с тех пор.

И в то же время изменилось все.

Здесь, в кресле, сидела его жена, послушная и тихая. Она была не женщиной, которую он мог бы желать, как надеялся, а невинным ребенком, вызывавшим в нем потребность защищать. Эта поэма, если говорить точнее, была не поэмой о любви, а лишь данью той ночи, изображенной так, как он видел ее глазами Кассандры. Но Бэзил сомневался, что стоило ее читать, даже если Аннализа не понимает ни слова.

Он поднял голову от страницы:

– Прости, мне что-то не хочется этим заниматься.

Ее большие синие глаза смотрели на него тихо и терпеливо.

– Мне нравилось, как это звучит. Когда ты читал, это было похоже на песню, исполненную любви.

Бэзила обуял стыд. Он склонил голову и отвернулся.

– Бэзил, не надо стыдиться любви ни в чем. Ведь это – величайшее благословение Божье, правда?

– Или проклятие, – пробормотал он.

– Я не расслышала.

Он покачал головой:

– Нет, ничего.

Бэзил слегка нахмурился:

– Ты совершенно уверена, что не хочешь сопровождать меня сегодня вечером?

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Ее волнение выдали руки – Аннализа скрутила свое рукоделие в тугое кольцо.

– Аннализа, ты должна научиться говорить, что ты думаешь обо мне. Я не буду возражать. Если тебе что-то не нравится, просто скажи об этом.

Она задумалась.

– Мне бы хотелось быть там только ради того, чтобы поддержать вас, сэр. По правде говоря, мне очень не нравится этот город.

Бэзил кивнул:

– Тогда останься здесь и займись чем тебе будет угодно. Надеюсь, я справлюсь самостоятельно.

– А я тебя не подвожу?

– Нет, – искренне ответил он. – Я бы избавил тебя от всего этого.

– Да, я знаю.

Снова успокоившись, она разгладила материю, которую держала в руках, и ободряюще улыбнулась ему.

– Пожалуйста, продолжай репетировать. Это – самое меньшее, что я могу сделать, – сказала она.

Аннализа подумала, что он очень великодушен. Бэзил ощутил в происходящем горькую иронию. Но сегодня вечером ему придется общаться с большим количеством народа, и желательно, чтобы это общение прошло хорошо, поэтому он вздохнул и начал читать. В этот раз он позволил эмоциям полностью овладеть собой, его язык ласкал звуки, в которых была Кассандра. Все это было написано для нее. И он прочтет это для нее сегодня вечером.

Кассандра отнесла сборник стихов Бэзила в гостиную, туда, где так часто читала его письма, и распорядилась подать чай.

Она стояла в ожидании чая у высокого широкого окна и держала книгу в руках, ощущая боль от близости к словам, которые были поначалу написаны его изящным наклонным почерком. Тем самым почерком, который однажды изменил ее судьбу. День, в который она получала письмо от Бэзила, просто не мог быть плохим.

«Ночь огня». Она вдохнула и выдохнула. Это необычный оборот, необычное торжество. Поэтому он так и назвал свои стихи.

Кассандра так же назвала свое эссе.

Она очень много работала с того момента, как вернулась. Посвятила много времени переводу Боккаччо и изучению других форм письма, отваживаясь использовать те из них, которые до этого считала недоступными для себя. Ощущала все по-своему, стараясь понять, что именно изменилось в ней самой и в ее работе. Она ощущала в себе прилив храбрости, когда переходила на новую страницу, и поэтому нравилась самой себе гораздо больше. Женщина, которой она была раньше, казалась ей тенью, боявшейся яркого дневного света.