Чтение онлайн

На громыхающем разболтанном трамвае они добрались до конца маршрута и двинулись пешком по заросшей гусиной травкой окраинной улице. Дошли до аккуратного зеленого дома, прятавшегося в глубине яблоневого сада. Топорок открыл калитку, просунув руку в круглую, обтертую по краям до блеска дырку. Широким жестом показал дорогу:

— Пр'oшу! — Он сделал ударение на польский манер — на первом слоге.

Миновали ухоженный дворик, засаженный цветами, подошли к крыльцу.

— Тимофей Васильевич! — крикнул Топорок. — Мы явились.

На крыльцо вышел Клыков в тапочках на босу ногу, в потрепанных брюках и майке-сеточке.

— Вот, нашел мастера. Он знает толк в газовых плитках…

Елизаров понял: словесный камуфляж предназначен для соседей. Мало ли кто там, за забором…

— Проходите.

Клыков посторонился, пропуская гостя в дом. Когда Елизаров скрылся за дверью, быстро спросил у Топорка:

— Где отыскал?

— Ахметка Мухамедшин показал, чистильщик. Он у него сотню патронов купил.

— Пойдет, — согласился Клыков и, войдя в дом следом за гостем, спросил шутливо: — Как там наша несокрушимая и легендарная?

— Приватизируется, — усмехнулся Елизаров.

— Как это? — не понял Топорок.

— Вон вы автомат купили, — сказал Елизаров. — Другие достают гранаты, пушки…

— Автомат еще не купили, — вздохнул Клыков. — Собираемся, да где взять? Десять кусков выложил бы с ходу.

Елизаров посмотрел на него с интересом.

— Вы серьезно?

— Почему нет?

— Могу попытаться..

— Э-э… Пытаться не надо. В таком деле либо говорят «да», либо «нет». И давай забудем об этом. Я ничего не слыхал, ты — не говорил.

— За десять я достану. Точняк, — сказал Елизаров. — Если только вы серьезно.

— Ромка! — крикнул Клыков. — Выдь сюда! Где ты там прячешься? У нас гость.

Из соседней комнаты, раздвинув бахромчатую портьеру, выплыла молодая женщина. Она была удивительно красивой и яркой: округлый мягкий овал лица, точеный носик, чувственные сочные губы, нежный золотистый пушок над ними. Голубые глаза под черными стрелками бровей светились лукавостью и озорством. На ней было платье в обтяжку, скроенное так, что красивые полные ноги были видны почти целиком.

Елизаров облизал губы, чувствуя, как один ее взгляд обдал его сухим жаром желаний.

— Знакомьтесь, — сказал Клыков. — Моя племянница, Ромелла. В жизни — просто Ромка.

— Алексей, — Елизаров щелкнул каблуками и, как конь, мотнул головой. — Рад познакомиться.

— А вы кавалер, — сказала Ромка и улыбнулась.

— Займи гостя, — предложил Клыков. — На стол собери. А мы с Володей сбегаем к Зотову на часик. Дело есть. Ты нас, сержант, дождешься?

— Дождется, — ответила за гостя Ромка и озорно ему подмигнула. — Верно, Алексей?

Когда во дворе раздался гул заведшегося мотора, Ромка дружелюбно кивнула на диван, покрытый клетчатым пледом.

— Садитесь, Алеша. В ногах правды нет.

Он послушно сел. Она пристроилась рядом, сказала высоким грудным голосом:

— Вы мне понравились, Алеша. А я вам?

Елизаров проглотил слюну, не зная, как лучше ответить.

— Ой, застеснялся! — сказала Ромка и засмеялась, открыв ровные белые зубы. — У вас в лесу девушек нет? Тогда можешь меня потрогать. Я живая.

Елизаров глупо улыбнулся.

— Боишься?

Глаза ее задорно сверкнули.

Елизаров, все так же глупо улыбаясь, положил руку на ее плечо. Ромка не шевельнулась. Тогда он обнял ее и потянул к себе. Она, не сопротивляясь, прильнула к нему горячим тяжелым телом, глубоко задышала, чуть постанывая, как голубица, которую на горячей солнечной крыше обхаживает настойчивый сизарь. Елизаров слегка растерялся.

— Ты что?

— Хочу, — сказала Ромка жарким шепотом, нежно касаясь его уха губами. — Тебя хочу…

Все произошло быстро, как в американском кино. В самых смелых мечтах Елизаров не доходил до такого…

Под окнами загудела машина. Громко топая, в комнату вошли Клыков и Топорок. Клыков пристально взглянул на парочку и понимающе усмехнулся.

— Уже поладили, как я вижу? А ты хват, сержант! Хват!

Он прошел к буфету, достал оттуда початую бутылку коньяка, рюмки. Вернулся к столу, налил всем. Предложил:

— Выпьем, голубки? Давно я не видел Ромку такой счастливой…

— Он хороший, дядя Тимофей. Ты на него не сердись, — пропела Ромелла.

— Тебе нравится, значит, все. Я тебе не парторг, не судья…

Елизаров было потянулся к рюмке, но тут же убрал руку.

— Нет, я не буду.

— Что так? — спросил Клыков, нахмурившись. — Обижаешь.

— Мне пора в гарнизон. Неприятности будут.

— Быстро пьянеешь?

— Нет, но запах…

— Молодец, — похвалил Клыков. — Сам был рядовым. Знаю порядок. Теперь насчет газовой плитки. Считай — договорились. Только чтобы все тип-топ. Достанешь — деньги твои. Погоришь — ни я, ни Ромка тебя, милок, в глаза не видели. Сечешь?

— Все будет чисто.

— Посмотрим, посмотрим…

Распрощавшись с сержантом — к трамвайной остановке его провожал Топорок, — Клыков взял Ромку за руку выше локтя, крепко сжал пальцы и притянул в себе.

— Ты теперь, красавица, к гостинице ни на шаг. Будешь кувыркаться только с сержантом. Заметят тебя там — пеняй на себя. Наташку помнишь? Так вот, рядом с ней тебя и похоронят.

— Как же мне жить теперь? — спросила Ромка плаксиво.

— А так. Гроши я дам. Что касается мужиков, повторяю — останется один Елизар.