Чтение онлайн

— Случилось чего? — крикнул он. — Помочь, может?

— Нет, нет, спасибо! — слабым голосом откликнулся Дэниел. — Я так просто… Ноги размять!

— А-а… Ну, бывай!

«МАЗ» взревел, да и покатил к Ленинграду. Лофтин уперся руками в капот — сердце колотилось, как загнанное, словно после хорошего секса.

— Будешь тут готов… — со злостью выцедил он. — Шагай, давай… братец Кролик!

Закладка валялась прямо на земле, строго по инструкции прижатая к столбу. Сверху наброшена тряпица, вымаранная в мазуте или в черной смоле — никто на такую не позарится.

Оттащив тряпку за кончик, вице-консул рывком подхватил плоскую жестяную банку, и швырнул ее на заднее сиденье. С лязгом и дребезгом захлопнул дверцу, словно отыгрываясь за пережитое.

— Саечку за испуг!

[1] 6 октября 1975 года футбольная команда «Динамо» (Киев) обыграла немецкую «Баварию», выиграв Суперкубок Европы.

[2] Просторечное название факс-модема ZyXEL. Имеется в виду модель U-1496E.

[3] Маркус и Конрад Вольф провели детство и выросли в СССР, где их звали Мишей и Колей.

[4] Главное управление разведки МГБ ГДР (нем. Ministerium f"ur Staatssicherheit, неофициально сокр. Stasi, «Штази»).

[5] На Кляйналлее в Западном Берлине находилась штаб-квартира ЦРУ.

[6] Карлсхорст — район Восточного Берлина, где располагалось представительство КГБ СССР. Вплоть по май 1976 года уполномоченным КГБ по координации и связи с МГБ ГДР являлся генерал-лейтенант А.И.Лазарев.

[7] Агент Штази Ойген Браммерц, монах-бенедиктинец, был в 1975 году отправлен трирским аббатством в Ватикан.

[8] На Ленинском проспекте в Москве находилось посольство ГДР.

[9] В РИ М.П.Казачков сдал сотрудников 2-го (контрразведывательного) отдела Ленинградского управления КГБ, которых информировал, будучи агентом — «источником», как он сам именовал свой статус.

[10] Польская объединенная рабочая партия. Следует заметить, что КГБ воспрещалось заводить агентуру в «братских партиях». Однако «Фирма» обходила это табу.

[11] Е.Питовранов руководил отделом «П», обозначенном по начальной букве его фамилии.

[12]Dio porco! (итал.) — Черт побери! (грубое ругательство с сильным оттенком кощунства).

[13] Эти модели так и не пошли в серию в РИ.

[14]Das ist schrot (нем.) — Это металлолом.

Глава 5.

Среда 22 октября 1975 года, ближе к вечеру

Первомайск, улица Щорса

Ровно в шестнадцать нуль-нуль я стоял у дверей квартиры Дворских и унимал дыхание. Приведя в норму пульс и прочие параметры жизнедеятельности, позвонил — за толстой филенкой словно колокол качнулся, рассылая по комнатам благовест.

Замок хищно клацнул, и меня встретила нарядная Лариса. Старшая сестричка моей девушки вышла в джинсах и в тонкой белой кофточке, выгодно облегавшей прелести. Выдающиеся в обоих смыслах.

— Потрясающе выглядите, любезная Лариса Федоровна, — сказал я, упражняясь в куртуазности.

— Я вот тебе дам Федоровну! Ишь ты его! — погрозила мне пальцем девушка, хотя глаза ее смеялись. — Проходи, давай!

Я подчинился, окунаясь в незнакомый букет запахов, среди которых витал ароматный дымок сандаловых палочек, редкости по нынешним временам.

— Чуешь? — Лариса доверительно наклонилась, и ее левая грудь вмялась мне в плечо. — Это мама запалила индийские благовония!

— Чую, — кивнул я, изгоняя горячащие мысли о суетном.

Инкина сестричка уловила хрипотцу в моем голосе, и победительно улыбнулась.

— Маэстры, гряньте туш! — она за руку ввела меня в зал, обставленный по стандарту — «стенка», телевизор, диван, ковер.

За большим столом, устланным белейшей камчатной скатертью, сидело трое — крепкий сухощавый мужчина, кареглазая пышечка в кудряшках, и Хорошистка. Холодок услады протек через все мои чакры.

— Знакомьтесь — Миша! — воскликнула Лариса.

Сухощавый, улыбаясь в усы, привстал и пожал мне руку.

— Федор Дмитрич. Возглавляю тутошний «девичник»!

— Ага-а! — с напускной обидой протянула пышечка. — Я уже забыла, когда мы вместе Новый год справляли! Вечно со своими пингвинами милуешься… — вспомнив о хороших манерах, она с тяжеловесным кокетством представилась: — Римма Эдуардовна!

— Послезавтра папа улетает в Антарктиду, — оживленно затараторила Инна, — там начинается лето!

— А мама на него дуется, — добавила Лариса.

Меня усадили между сестрами, и обе, в четыре руки, стали мне подкладывать угощенья.

— Да куда ж вы мне столько? — забарахтался я.

— Кушай, кушай! — ласково сказала младшенькая.

— Сейчас мы проторим путь к сердцу мужчины… — ворковала старшенькая, орудуя ложкой.

— Что значит — мы? — бровки Инны надменно вздернулись. Уже продавливались улыбчивые ямочки, но, что меня умилило до крайности, в синих «папиных» глазах плескалась ревнивая опаска. — Миша — мой!

— Чего это он твой? — в Ларисином голосе зазвенели нотки веселой агрессии, тут же тускнея. — Ладно, ладно, пусть будет общий.

— Я те дам — общий!

Римма Эдуардовна беспокойно глянула на дочерей, а Федор Дмитриевич рассмеялся и сказал с отчетливым сочувствием:

— Привыкайте, Миша. Я уж двадцать лет в этом «малиннике»!

— И как? — спросил я с интересом, пробуя «оливье», весьма близкий к исконному рецепту — чувствовались раковые шейки и пикули. — Справляетесь?

— Честно? — глава семьи заговорщицки пригнулся, выговаривая вполголоса: — Это они со мною справляются, трое на одного!