Чтение онлайн

— Маленькая Э, ты ведь никогда не видела озера Сиху. А между тем нет ничего прекраснее на свете. Еще рано, и мы могли бы сперва съездить туда, а потом уж отправиться к твоему дяде. Ведь неизвестно, когда еще представится такой случай.

Маленькой Э больше всего хотелось как можно скорей бежать к дяде. Какое-то предчувствие говорило ей, что там ждет ее матушка, которая неизвестно как уже успела прибыть туда раньше дочки.

Маленькая Э уже представляла себе, как она бросится к ней, обхватит ее руками и прижмется к ее теплой груди. Но так как она была вежливая девочка, она ответила:

— Я никогда не видела этого озера. Наверно, оно очень красивое.

— Вот и хорошо, — сказал Гуань Хань-цин.

На углу улицы сидели на корточках двое парней около пустых носилок и поджидали седоков. Гуань Хань-цин и Маленькая Э сели в носилки, парни подхватили шесты, положили их на плечи и, заунывно перекликаясь, мерным шагом двинулись к озеру.

Недаром озеро Сиху было знаменито по всей Поднебесной. Оно на самом деле было так прекрасно, что, хотя Маленькая Э все время думала о том, что матушка ждет ее в дядином доме, она не могла удержаться и от восторга запрыгала и захлопала ладонями. Озеро было такое безмерно большое и ясное. В прибрежных водах отражались горы, и холмы, и ручьи, и рощи. На каждом горном склоне раскинулся монастырь, на каждом холме вздымалась многоярусная башенка, в каждой лощинке выглядывали из зелени нарядные дачи. Пестрые павильоны стояли на сваях прямо в воде, и к ним вели изогнутые мостики. А по самому озеру стаями и вперегонки плыли юркие лодочки и качались на воде плоскодонки, большие, как плавающие острова.

— Смотри! — крикнул Гуань Хань-цин, и Маленькая Э увидела, что по озеру несется лодка без гребцов и парусов. С обеих сторон было у нее по большому колесу и вместо спиц широкие лопасти с шумом погружались в воду, взбивая белую пену. Десятки тысяч водяных брызг взлетали фонтанами, и волны крутились водоворотом и разбегались кругами. Но посреди лодки было третье колесо, самое высокое из всех, и по его ступеням, как по бесконечной лестнице, два человека бежали вверх, вверх и все оставались на том же месте. И огромное колесо, вертясь, приводило в движение боковые колеса.

Еще дальше Маленькая Э увидела, что у каменных ступеней причалена барка, такая большая — второй такой нет.

— Почему она не плавает? Кого она ждет? — спросила Маленькая Э, а Гуань Хань-цин ответил:

— Это барка «Черный дракон». Дважды пускались на ней в плавание, и каждый раз вздымалась такая буря, что множество лодок перевертывалось, а люди тонули и гибли. Теперь навеки стоит она на причале, чтобы не возмущать воды озера.

Так они плыли, любуясь красотой природы и людским искусством, и наконец, по знаку Гуань Хань-цина, лодочка пристала к берегу. Они вышли и пошли по узкой тропинке вдоль ручья. С каждым мгновением местность становилась все очаровательней. Деревья переплетались ветвями, ручей журчал, прыгая по камням маленькими смешными сердитыми водопадами. С серых скал свисали вьющиеся растения, будто занавесом прикрывая отверстия невидимых пещер. Уже заметны были вдали золотые крыши монастыря, когда вдруг навстречу вышел из-за кустов монашек, который нес в руках гонг, а через плечо коромысло с двумя большими корзинами, доверху наполненными фруктами и хлебцами.

— Сейчас ты увидишь чудеса, — шепнул Гуань Хань-цин и вежливо обратился к монаху: —Если я не ошибаюсь, вы идете к скале Фэйлай? Разрешите нам последовать за вами.

— Прошу вас, прошу вас, — ответил монах. — Фэйлай чудесная и святая скала. Некогда стояла она в далекой Индии, но, когда живший на ней отшельник направил свои стопы к востоку, чтобы принести учение Будды в пату страну, скала взлетела на воздух и, обгоняя отшельника, прилетела сюда и здесь опустилась на землю, чтобы на чужбине встретить святого и снова бы мог он поселиться в своей пещере.

Так беседуя, они добрались до скалы, которая вся заросла старыми деревьями. Здесь монах поставил корзины на землю и ударил в гонг.

Гонг издал чистый протяжный звук, который долго гудел, вибрируя и отражаясь от скалы. Но не успел он еще замереть, как вдруг вся скала зашевелилась. Вьющиеся лианы отлетели в сторону, деревья закачались и замахали ветвями, и изо всех пещер выбежали, заскакали, запрыгали обезьяны. Черные, серые, как пепел, рыжие, как плод кокоса, большие, маленькие, с гибкими хвостами, с почтенными бородами, с густыми гривами. Мгновенно накинулись они на корзины. Черные руки хватали фрукты и хлебцы. Вот уже две обезьяня подрались, а третья, подкравшись, стащила у них кисть бананов, а четвертая дала ей пинка и, с криком схватив банан, помчалась прочь. Обезьяиа-мать нежно запихивала в рот детенышу круглый хлебец, а в четвертой руке крепко зажала апельсин на закуску. Но, ах, другая, подобравшись сзади, дернула ее за хвост. Рука невольно разжалась, апельсин упал, а нежная мать, рассвирепев, накинулась на обидчицу и надавала ей тумаков.

В одно мгновение корзины опустели, и обезьяны скрылись так же внезапно, как появились. Монах подобрал коромысло с корзинами и сказал:

— Так, питая этих обезьян, совершаем мы дело милосердия. По нашему учению души людей после смерти переселяются в животных, и, подавая еду обезьянам, кормим мы голодные души. Не пожелаете ли вы что-нибудь пожертвовать?

Гуань Хань-цин, усмехнувшись, дал Маленькой Э немного денег, а она протянула их монаху, нимало не предчувствуя, что уже близко время, когда с горькой завистью вспомнит она об этих деньгах, и хлебцах, и фруктах.

— Ты, наверно, тоже проголодалась, Маленькая Э? — спросил Гуань Хань-цин. — Времени у нас хватит, мы могли бы с тобой пообедать, а здесь на озере много знаменитых ресторанов, где нам дадут редкие и лакомые блюда.

— Прошу вас не обижаться на меня, — ответила Маленькая Э, — но без сомнения в доме дяди меня накормят. И возможно, что меня там ждут.

Гуань Хань-цин вздохнул, потому что ему очень не хотелось расставаться с Маленькой Э. Но, понимая, что не имеет никакого права задерживать ее, он только промолвил:

— Как же они могут тебя ждать, когда не знают, что ты приедешь? Мы могли бы с тобой еще сходить в ресторан или чайный дом и посмотреть фокусников или какую-нибудь сцену в театре.

— Нет, меня там ждут, — повторила Маленькая Э. — Прошу вас поторопиться. Ведь с моей стороны будет невежливо заставить их дожидаться.

Гуань Хань-цин снова вздохнул, но не стал настаивать. На берегу они наняли носильщиков.

— В «Рыбную похлебку пяти сестер Сун» за воротами Цзянь-тан, — сказал Гуань Хань-цин, и носильщики, вскинув шесты на плечи, побежали, перекликаясь:

— Ох-ох-о!

— Эх-эх-и!

— Эх-хю-хю!

— Эх-хе-хе! — чтобы под этот жалобный напев ступать равномерно и не трясти носилки.

Около «Рыбной похлебки» они высадили своих седоков, и Гуань Хань-цин, расплатившись, спросил:

— Куда же теперь дальше?

А Маленькая Э ответила:

— Где-то здесь.

На самом углу переулка была лавчонка аптекаря, и Гуань Хань-цин, подумав, что аптекарь, уж конечно, должен знать всех окрестных жителей, зашел туда, чтобы осведомиться, где живет старый господин Сюй.