Чтение онлайн

Том, как бы ни был он напряжен, почувствовал все нарастающую усталость. От выпитого вина и от разглагольствований Коллинза неудержимо клонило в сон.

А Коллинз обращался теперь прямо к нему. Его улыбка стала чуть натянутой.

– Я хочу сказать вам, что тот, кто всерьез занимается магией, – и в этом состоит одна из величайших ее тайн, – сознательно вступает на путь, ведущий к самоуничтожению.

Чем глубже вы проникнетесь этой историей, тем дальше продвинетесь в своем искусстве. Учтите, магия сама по себе лишена смысла, к ней прибегают лишь для достижения двух целей: во-первых, внушать страх, и во-вторых, осуществлять самые сокровенные мечты, в том числе и подсознательные, о которых невозможно даже помышлять. Я все сказал.

Он одарил Тома ослепительной улыбкой.

– Хотел бы ты научиться летать? – вдруг спросил он. – Воспарить над землей, а?

– Вы назвали нас птицами, – заметил Том, при этом у него впервые за долгое время мелькнула мысль о сове из Вентнора.

Коллинз кивнул.

– А не боишься?

– Боюсь, – сознался Том, с огромным усилием подавляя зевок.

– В таком случае ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что такое магия, – изрек Коллинз.

"Господи, – подумал Том, – неужели мне придется с этим психом провести все лето?"

– Но это ничего, научишься, – "успокоил" его дядя Коул. – Ты – мальчик уникальный, Том Фланаген, я понял это сразу, как только о тебе услышал. У тебя особый дар, поэтому ты сможешь почерпнуть в Обители Теней все, что она тебе предложит. Кроме того, по возрасту ты подходишь просто идеально. Идеально!

Холодными, точно кусочки мрамора, глазами он смотрел то на Тома, то на Дэла.

– Вы даже не подозреваете, какие вам тут будут предоставлены возможности. Завидую я вам: за то, что вам обоим идет в руки само, я в свое время с охотой отдал бы на отсечение собственные руки, простите меня за маленький каламбур… А сейчас несколько, так сказать, основополагающих правил. Вы все запомнили, что я вам только что сказал? Все поняли?

Мальчики одновременно кивнули.

– Так, сейчас посмотрим. Маг – главнокомандующий армией, состоящей из кого?

– Из предателей, – ответил Дэл.

Теперь возбужденные, затуманенные алкоголем глаза мага уперлись в Тома.

– Итак, основополагающие правила, которые необходимо в этом доме соблюдать. Ты видел деревянную дверь в конце бокового коридора по пути сюда?

Том кивнул.

– Открывать ее запрещено. Ты можешь совершенно свободно гулять где тебе вздумается, за исключением двух мест: помещения за той дверью и моей комнаты наверху, за вращающейся дверью. Это относится и к тебе Дэл. Все ясно?

Том с Дэлом кивнули еще раз.

– Так, будем считать, что правило номер один вы усвоили. В этом зале, который я называю Малым театром, мы займемся, так сказать, работой в тесном контакте: трюками с картами и с монетами, а завтра, Том, ты увидишь Большой театр иллюзий. Там ты научишься летать, но только при условии, что доверишься мне целиком и полностью. – Вдруг он спросил:

– Ведь твой отец умер, да?

– Умер, – чуть слышно ответил Том.

– В таком случае на это лето я стану твоим отцом, и это – правило номер два. В этом доме распоряжаюсь я. Если я тебе запрещаю выходить на улицу, значит, ты сидишь дома.

И ты, Дэл, тоже. Если я велю вам оставаться в своих комнатах, значит, так тому и быть. Уверяю вас, все мои приказы и правила имеют под собой веские причины. Это понятно?

Вопросы есть?

Дэл точно окаменел.. Том же, не выдержав, спросил:

– Скажите, а волки водятся в Вермонте? Вы лично видели хотя бы одного?

Коллинз почесал голову.

– Ну конечно нет, – ответил он, однако хитровато подмигнул, откинувшись в своем кресле-качалке. – А знаете ли вы историю про то, с чего начинаются все истории?

Мальчики пожали плечами. Внезапно Том почувствовал острую неприязнь к этому человеку. Он не желал, чтобы тот ему заменял отца, все его истории, конечно, изначально лживы, да и вообще, от него самого и от всего, что его окружало, исходила какая-то неясная угроза.

– История эта, – начал Коллинз, поправляя шарф, – рассказывает об измене, точнее, могла бы рассказывать. А могла бы – и о разрушительной сути магии, о том, как эта суть постепенно проявляется. Так что понимайте ее, как вам больше нравится.

– Давным-давно в одной северной стране, где снег лежит восемь месяцев в году, в маленьком деревянном домике у подножия высокого холма жили вдвоем мальчик и его мама.

Были они неприхотливы, жизнь вели скромную, занимались обычными домашними делами: заготавливали дрова, солили мясо – такая работа никогда не кончается. Мальчик, почти совсем лишенный обыкновенных детских радостей, не унывал. Времени на это просто не было: он усердно помогал маме убираться в доме, топить печь, натирать полы воском, ухаживать за скотом. Жизнь их так и текла – размеренно, согласно раз и навсегда заведенному распорядку, по которому каждое их действие, каждое испытываемое ими ощущение подчинялось конкретной цели и было в полном согласии с другими поступками и ощущениями.

Однажды мама разрешила мальчику поиграть на улице в снегу, пока она будет готовить. По моему разумению, она просто не хотела, чтобы он путался под ногами и клянчил попробовать то одно, то другое. Она надела на него самую теплую одежду: толстый свитер, двойные носки, валенки, длинное синее пальто и шерстяную вязаную шапку – и велела быть дома ровно через час.

– Можно мне забраться на холм? – спросил мальчик.

– Хоть на самый верх, – ответила мама, – главное, чтобы ты мне дал спокойно приготовить еду. Но через час возвращайся.