Чтение онлайн

Мальчик обожал взбираться на холм, хотя иногда мама ему это запрещала, боясь диких зверей. С вершины была прекрасно виден не только их домишко с печной трубой и мерзлыми стеклами окон, но и обширная северная долина, где темные пихты торчали прямо из сугробов.

Ему потребовалось добрых полчаса, чтобы добраться до вершины. С одной стороны перед ним выстроилась цепь одинаковых холмов, уходящая далеко-далеко, в северное безмолвие, с другой раскинулась долина, где стоял их домик, похожий сейчас на игрушечный. Из трубы валил дым, в кухонном окошке мелькала мама: она с кастрюлями и сковородками в руках сновала от плиты к столу и обратно. Он казался таким теплым и уютным, этот домик с клубящимся из трубы дымом и женщиной, хлопочущей на кухне.

Мальчик решил немного покопаться в снегу, быть может, построить на вершине снежную крепость. Время от времени он отрывался от своего занятия, чтобы взглянуть на уютный домик и на маму. Вдруг он понял, что времени на игру почти не осталось. Еще раз посмотрев на дом, он слепил уже мокрыми варежками еще несколько снежков.

Настало время спускаться. Дым из трубы уже не поднимался столбом, а вился завитками.

Внезапно он услышал прямо у себя в голове чей-то голос:

Слепи еще снежок.

Бросив снова взгляд на дом, он глубоко копнул рукой снег.

И тут пальцы его наткнулись на что-то твердое, гладкое и холодное как лед, а может, и еще холоднее. Оглянувшись на дом, он разглядел, как мама вытаскивает из печки горячие пирожки, потом перевел взгляд вниз, в вырытую им ямку, и принялся разгребать снег вокруг обнаруженного предмета.

Это была шкатулка, серебряная шкатулка, такая холодная, что пальцам стало больно даже в варежках. А тот же голос произнес: Раз есть шкатулка, должен быть и ключик.

В который раз он посмотрел на свой уютный, теплый дом. Дымок из трубы вился уже еле-еле, а мама то и дело поглядывала в окно. Он пальцами смахнул тонкий слой снега со дна углубления и тут же нащупал маленький серебряный ключик.

Раз есть ключик, должен быть замок, – сказал голос.

Он повертел в руках холодную серебряную шкатулку и наконец увидел замок, хитроумно замаскированный в орнаменте из тонких завитков под выступом крышки. Еще раз посмотрел на дом: мама стояла у окна и вытирала руки о фартук. И он вставил ключик в замочную скважину.

Замок щелкнул.

В последний раз он посмотрел на свой, такой родной, маленький мирок, на дом, на маму в окне. Потом он приоткрыл крышку шкатулки…

Коулмен Коллинз прервал рассказ и вдруг быстрым движением воздел руки ладонями вверх.

– Вот так – со случайно обнаруженной и неосторожно открытой таинственной шкатулки – начинаются почти все сказки и волшебные повествования, какие только знает человечество. И все герои этих сказок – принцессы и принцы, колдуны и волшебники, эльфы и тролли, лисицы и волки, ведьмы и лешие, короли и дровосеки, и даже маленькая красавица в красной шапочке – все они предстали на мгновение перед зачарованным мальчиком, прежде чем внезапный порыв ветра разнес их в разные стороны.

Загадочно улыбаясь, он опустил руки. На секунду Тому показалось, что маг пьян как сапожник, однако его отчетливый голос пробуждал от дремоты и продолжал эхом звучать в мозгу, даже когда он на минуту умолк.

– Я часто задумываюсь, что же произошло потом, что натворил этот некстати поднявшийся ветер. А ведь он все перемешал: короли превратились в эльфов и троллей, у принцев и принцесс выросли волчьи и лисьи головы, а девочка в красной шапочке стала ведьмой… – Он решительно поднялся. – Вот я и рассказал вам сказку на ночь. А теперь отправляйтесь к себе и выспитесь хорошенько. И чтоб до утра из своих комнат никуда не выходили! Все, пока!

Он подмигнул им и скрылся за занавесом, на мгновение оставив мальчиков одних в пустом зале. Но через минуту высунул голову в промежуток между портьерами.

– Я же сказал: сейчас же спать! Быстро наверх! Ведите гостя, мистер Найтингейл.

Голова скрылась, чтобы минуту спустя высунуться снова, будто чертик из табакерки.

– Кстати, о волках. В них, как правило, стреляют без предупреждения, как только их заметят. Исключение – Lupus infabula [7] , имеющий обыкновение появляться, когда о нем говорят.

Голова беззвучно рассмеялась, показывая чуть подпорченные кривые зубы, и снова исчезла, теперь уже окончательно.

– Lupus infabula? – удивленно переспросил Дэл.

– Волк в басне, – пояснил Том. – Я уже слышал это выражение от мистера Торпа.

– Который появляется…

– Когда о нем говорят, – грустно закончил Том. – Речь вдет не о настоящих волках, а… Ладно, давай лучше не будем.

– Да, это лето совсем не похоже на прежние, – заметил Дэл, когда они проходили мимо коридора, оканчивающегося тяжелой деревянной дверью. Никаких сказок он никогда мне не рассказывал. Мне его байка понравилась, а тебе как?

– Мне, кажется, тоже, – не совсем уверенно ответил Том. – Слушай, ты никогда не интересовался, что там, за запретной дверью?

Дэл чуть смущенно пожал плечами.

– Ты хочешь сказать, что запретный плод должен был меня непременно приманить?

– Разве тебе так уж чуждо элементарное любопытство?

Что там может быть такого, на что он даже взглянуть нам запрещает?

– На любопытство у меня тут времени не было, – отрезал Дэл. – Он сказал – наверх. Нам велено быть у себя в комнатах.

– И как часто он не позволяет тебе всю ночь высовывать из комнаты даже носа?

– Время от времени.

Дэл, явно рассерженный настырностью друга, рванул на себя дверь в старую часть здания и, не оборачиваясь, прошел через кухню в гостиную.