Чтение онлайн

— И вы способны это сделать?

— Отдать тебя толпе?

— Переубедить мирового судью.

— Даже в этом городе благородная кровь что-то да значит, — одним пальцем он приподнял ее подбородок так, чтобы она смотрела ему прямо в лицо. — Но при этом ты должна будешь вести себя, как и подобает крепостной женщине, — именно это я и собираюсь сообщить судье. И еще ты должна поклясться, что больше не попытаешься сбежать от меня.

Участники постыдного парада, чтобы слегка успокоить недовольно шумящую толпу, принялись размахивать вымпелами и ударили в барабаны. Мойра увидела, что люди за воротами расступались по сторонам улицы, оставляя в середине узкую свободную полосу для телеги. Два или три охранника расталкивали зевак, расчищая путь недовольному происходящей заминкой мировому судье.

— Поклянись, — потребовал Аддис.

— Я больше не попытаюсь сбежать. Клянусь, — прошептала Мойра.

Мировой судья, пыхтя, остановился рядом с телегой.

— В чем дело? Мне сообщили, что какой-то рыцарь потребовал, чтобы меня позвали. Какое вам дело до проститутки?

— Я — Аддис де Валенс, лорд Барроуборо и родственник покойного графа Пемброка. Эта женщина принадлежит мне. Она родилась крепостной и приписана к моим землям в Дарвентоне.

— Тогда вы сможете забрать ее после того, как она получит назначенное городом наказание.

— Неужели город наказывает невинных женщин только для того, чтобы развлечь своих жителей? Она только вчера прибыла сюда вместе со мной, и мы случайно разделились, когда нас задержали у ворот. Она не проститутка, а всего лишь деревенская женщина, не знакомая с принятым в городе порядком.

— Случайно оказалась одна, говорите? — ухмыльнулся мировой судья. — Скорее всего, сбежала, а потом пыталась найти кровать самым легким для женщины способом, — он повернулся к ней. — А ты что скажешь, женщина? Ты и словом не обмолвилась о лорде, даже ради того, чтобы избежать наказания. И правда, эта телега, может быть, и не так страшна по сравнению с карой за побег, которая тебе грозит.

Стоящие неподалеку люди притихли, стараясь не пропустить ни единого слова из проходящего у телеги разговора. Не будь она такой грязной и изможденной, она, возможно, отказалась бы от публичной декларации, однако, учитывая, в каких условиях она оказалась, предлагаемый Аддисом шанс не мог быть отвергнут.

— Он мой лорд, — прошептала Мойра, сдерживаемые слезы жгли ей горло.

Мировой судья стащил с нее халат.

— Тогда покажи этим людям, что он действительно твой лорд, иначе мне придется иметь дело с беспорядками — они подумают, что я позволил какому-то рыцарю выкупить проститутку.

Ей понадобилось некоторое время, чтобы наконец понять, чего от нее требуют. Слишком уставшая, чтобы принимать происходящее близко к сердцу, одержимая одним-единственным желанием — поскорее покончить со всем этим, она разжала пальцы, выпуская свечу, соскочила с телеги и подошла к Аддису. Опустив голову так, чтобы он не видел ее глаз, избегая встречаться с его взглядом, она опустилась перед ним на колени.

— Забирайте ее и впредь следите, чтобы в этих стенах она вела себя как следует, — презрительно произнес судья.

Аддис поднял ее на ноги. Рядом с ними неожиданно вырос сэр Ричард и взял ее за руку. Вдвоем они потащили ее через пялившуюся на них толпу.

Кое-кто из зевак явно не хотел лишиться любимого развлечения. Крики «шлюха» и «потаскуха» неслись им вслед, другие требовали, чтобы Аддис наказал ее, отпорол вожжами или розгами. Полетели перезревшие фрукты, гнилое яблоко с отвратительным чавкающим звуком ударило ей в спину. Лишь после того как они вышли за ворота, толпа оставила ее в покое, и то только потому, что вторая телега тронулась в путь.

Рыцари затащили ее в боковую улочку, где стояли их кони. Подхватив Мойру за талию, Аддис забросил обессиленную женщину в седло и сам взлетел на спину коня. Ричард сел на другого коня, но развернул его и уехал в противоположном направлении.

Цокая копытами, конь вез их по почти безлюдным боковым улицам.

— Как вы нашли меня?

— Расспрашивал торговок корзинами на рынках, — от его ледяного тона по коже у Мойры пробежали мурашки. Лорд Барроуборо не скоро забудет о нанесенной ему обиде и тех неприятностях, которые она ему доставила. Уж наверняка не раньше, чем они доберутся до его дома. — Я предположил, что твой товар не может остаться незамеченным, и в конце концов наткнулся на женщину, с которой ты вчера разговаривала. Она направила меня к дому мастера Эдмунда, а он рассказал, куда отправилась его жена с самого утра.

Как все, оказывается, просто. С ее стороны было совершенно глупо надеяться, что она может скрыться, пусть даже в таком огромном городе.

— Моя повозка осталась у Эдмунда с женой, — спохватилась она, вспомнив о своих вещах и в первую очередь о корзине для шитья. До нее вдруг дошло, что было бы самым страшным, если бы ее отвезли на Коклейн. Раз проституткам запрещено возвращаться в город, она потеряла бы все, включая рубин.

— Я пошлю за ней Ричарда, когда он вернется. Город только нам двоим позволил въехать за ворота. Остальные остановились за рекой, переночевали там, и он должен узнать, как у них дела.

Они проехали через низкие ворота длинного двухэтажного дома и оказались в небольшом дворике. По правую руку от мощеной площадки двора располагалась конюшня, левую часть двора занимала отдельная трапезная. Дальше Мойра увидела заброшенный сад, заросший густой травой. Двор и дом окружала полуразрушенная каменная стена.

Она повернулась, чтобы посмотреть на дом, обращенный фасадом к улице. Дом был довольно большой, наверное, комнат на шесть, рассудила она. Первая мысль, пришедшая ей в голову, была такова: после надлежащего ремонта, в котором он явно нуждался, Из него мог бы получиться неплохой постоялый двор.

Аддис снял ее с коня и потащил за руку в холл. Не сопротивляясь, она следовала за ним. Он пересек длинное помещение, резко распахнул дверь в торцевой стене и толкнул Мойру вперед. Споткнувшись в двери, она едва не упала и влетела в кухню. Старая худая женщина, мешавшая что-то в горшке над очагом, удивленно вскинула голову при их внезапном и шумном появлении.

— Искупай ее, а потом отправь ко мне наверх. Платье сожжешь, — приказал он и тут же скрылся за дверью; тяжелые шаги, удаляясь, эхом прозвучали в холле.